Стоит ли тогда рождаться?

Сам-то ты такого вопроса, естественно, не задаешь, но иные взрослые, как видишь, задумываются. Спрашивают в тревоге: можно ли рожать?

Американский еженедельник «Нью-Иоркер» свидетельствует: «Среди 104 миллионов 290 тысяч женщин Америки, зарегистрированных во время последней переписи, во взглядах на размер семьи наблюдается необычное единство: стремление к семьям меньших размеров вполне определенно разделяется всеми, независимо от района, где они проживают, от образования, возраста, национальности или цвета кожи. Особенно знаменателен тот факт, что рождаемость у бедных и находящихся на грани бедности женщин фактически снижается быстрее всего, хотя, как можно было бы предположить, будучи менее образованными и имея меньше возможностей приобретать надежные противозачаточные средства или платить за аборт, они должны были бы отставать в этом отношении от своих более обеспеченных соотечественниц. Тем не менее за 60-е годы рождаемость в этой категории снизилась на 21 процент, в то время как рождаемость у женщин с заработком выше уровня бедности упала на 18 процентов».

«4 декабря 1972 года,— продолжает «Нью-Йоркер»,— можно считать переломной датой. Именно в этот день было объявлено, что среднее число новорожденных на одну американку упало ниже 2,11 и что, таким образом, по крайней мере на данный момент, Соединенные Штаты стали страной с нулевым приростом населения. Если бы каждый американец и каждая американка производили ровно столько потомства, сколько нужно, чтобы их заменить, то величина нулевого прироста, разумеется, равнялась бы точно двум. «Лишние» 11 сотых были добавлены статистиками как поправка на бездетных женщин».



По данным комиссии Рокфеллера, в 1966—1970 годах в США появились на свет 44 процента «незапланированных» ребятишек. Подумать только: почти каждый второй—нежданный! И так не в одних Соединенных Штатах. Надо ли удивляться, что очень многие из этих «внеплановых», нежеланных, лишних детей уже сызмальства вынуждены черпать горе полной ложкой. На начало 1974 года, узнаем мы из доклада Международного бюро труда и исследований ЮНЕСКО, в мире свыше 14 миллионов мальчиков и девочек в возрасте до 14 лет фактически лишены детства — вынуждены по 8—14 часов 7 дней в неделю работать за гроши на заводах, в лавках, на полях, в ресторанах, на транспорте.

В Англии, пишет миланская газета «Коррьера делла сера», были недавно разоблачены случаи эксплуатации детского труда «в свободное от учебы время». Раскрыть такую практику удалось учителям, которых заинтересовало, почему дети не готовят дома уроков, засыпают на занятиях, не могут сконцентрировать внимание. Особенно сильна эксплуатация детского труда в сельском хозяйстве. В Италии детский труд применяется в южных областях, кое-где подпольно существует торговля детьми.

Из газеты «Ньюс оф уорлд», выходящей в степенной Великобритании — стране, хвастающейся своими благовоспитанными истинными джентльменами,— мы узнаем о существовании... «Британского общества по охране детей от жестокости». Зачем такое создано? Об этом говорит сам глава объединения преподобный Артур Мортон: «Условия жизни в нашем современном обществе порождают в колоссальных масштабах личные и семейные кризисы, в результате которых неизбежно страдают дети. Люди все чаще проявляют бесчеловечные наклонности. Нанесение ущерба юной развивающейся личности стало массовым явлением, и слишком часто этот ущерб непоправим. Англия находится в чрезвычайно опасном положении. Тысячи детей в стране не получают помощи, которая им жизненно необходима».



Преподобный мистер Мортон слишком тщательно подбирал слова. Редакция «Ньюс оф уорлд» более откровенна, она сообщает, что в результате тщательного изучения, проведенного в масштабе всей Великобритании, обнаружено:
—       среди миллиона ежегодно рождающихся детей шестеро из каждой тысячи обречены на то, что их будут избивать родители;
—       каждый десятый избиваемый ребенок погибает от полученных повреждений, каждый седьмой остается на всю жизнь умственно дефективным. Тысячи детей получают повреждения глаз;
—       особенно часты проявления жестокости по отношению к младенцам от четырехнедельного возраста до года;
—       бывают случаи, когда матери в припадке внезапной ненависти к своим детям набрасываются на них, как звери, кусают и, точно крысы, треплют в зубах.

Известен случай, когда двухлетний ребенок на протяжении семи месяцев трижды поступал в больницу с переломом правого бедра... в конце концов он был привезен с проломленным черепом.

Разоткровенничавшись, Артур Мортон признает: «Нынешняя Англия сурова и безжалостна. Мы создаем почву, на которой семья не может нормально существовать. Условия жизни в больших городах, как правило, бесчеловечны, поэтому неудивительно, что люди ведут себя не по-человечески».

Газета «Майнити дейли ньюс» повествует о положении в самой передовой капиталистической державе, кичащейся своей демократией и особым образом жизни,— Соединенных Штатах Америки. И снова мы узнаем о том же страшном «синдроме истязания детей». Ежедневно в Америке от рук родителей гибнет один, а то и два ребенка. Доктор Дэвид Дж. Гил, два года занимавшийся изучением этого вопроса во всех 50 штатах, считает, что примерно два с половиной миллиона детей подвергаются ежегодно физическим истязаниям. В результате зверских избиений дети часто остаются на всю жизнь калеками, слепыми, умственно отсталыми или просто погибают. Статистика самой уязвимой возрастной группы — до пяти лет — такова: от побоев умирает больше детей, чем от всех болезней, вместе взятых.

О варварстве, об изощренном садизме родителей деловито повествует газета. Когда годовалый мальчик из Лос-Анджелеса попал в больницу, врачи обнаружили у него на подошвах более ста булавочных уколов, ноги и ягодицы были сильно обожжены, а тело пестрело порезами и кровоподтеками.

Двухлетняя девочка из Сен-Луиса упорно не просилась на горшочек, взбешенная мать «преподала крошке урок» — поставила клизму из... кипятка.

Медики подсчитали, что по крайней мере у тридцати процентов истязаемых американских детей на всю жизнь остаются органические расстройства, а еще у тридцати процентов — умственные дефекты. Тысячи детей не могут излечиться от психической травмы — их отвергают те, от кого они ждут любви.

Может быть, все это дело рук людей больных, умалишенных? Нет, врачи США, по свидетельству газеты, дают иное объяснение «синдрому жестокости»: люди, будучи не в состоянии совладать со своими трудностями и тревогами, набрасываются на детей и срывают на них злобу. «Мы живем в обществе,— говорит доктор Роберт Бенсел из Миннеаполиса,— где каждый человек все чаще и чаще терпит крушение своих надежд». Другой врач Дэвид Дж. Гил добавляет: «В нашей стране побои всегда были признанным средством воспитания. Вот почему так трудно покончить с этой традицией».

А вот совсем свежие факты и цифры, их публикует газета «Крисчен сайенс монитор»* : «По данным специалистов, в Соединенных Штатах ежегодно до четырех тысяч детей погибают от побоев родителей... По словам исследователей, в общенациональном масштабе ежегодно физическим истязаниям подвергаются от 74 до 90 тысяч детей... Снова и снова обнаруживается, что грудных младенцев и маленьких детей вталкивают в раскаленные духовки, погружают в кипящую воду, швыряют о стены, ударяют тяжелыми предметами, приковывают цепями к кроваткам и люлькам. Их морят голодом, им не дают пить».

«Одну забитую девочку, никогда не видевшую родительской ласки, спросили, кем бы она хотела быть, когда вырастет. «Я вообще не хотела бы быть», — ответила она и добавила, что намерена утопиться в «бездонном озере».

«Газеты освещают лишь особо страшные случаи, но, по словам сведущих людей, детей мучают сравнительно нормальные родители, которые нередко переступают границу, отделяющую наказание от истязания. Делают это по различным причинам, хотя, вообще говоря, их можно свести к одной, а именно — неспособности родителей контролировать свои импульсы. Часто зверские избиения— результат приступа ярости, «минуты безумия». Все это наблюдается не только в больших и малых городах, но и в сельских районах».

«И большой процент этих обездоленных детей,— констатирует в заключение газета,— вымещает на обществе всю свою озлобленность, вызванную столь мучительным началом их жизни. Еще не опубликованные итоги исследований, недавно проведенных в Денвере и Нью-Йорке, показывают, что почти сорок процентов несовершеннолетних преступников подвергались в семье жестокому обращению или же росли без всякого присмотра».

«Двухлетний немец Гюнтер совершенно не слушался своих родителей,— повествует журнал «Конкрет» (ФРГ).— Получив в консультации совет о том, что надо начинать воспитывать детей как можно раньше, мать Гюнтера рьяно принялась за дело, и уже спустя полгода проблема была разрешена. В промежутках мальчик восемь раз побывал в больнице — весь в синяках, ссадинах и отчаянно запуганный. На девятый раз единственное, что еще оставалось сделать врачам,— подписать свидетельство о смерти: «Мозговое кровоизлияние с летальным исходом вследствие сильных ударов по голове».

«Один баварский врач,— продолжает «Конкрет»,— дважды на протяжении нескольких месяцев накладывал гипс на сломанную руку двухлетней девочки. «С лестни-ницы упала»,— каждый раз объясняла мать. Не поверив этой басенке, доктор выяснил: оба раза отец ломал девочке руку о край стола за то, что малютка громко плакала в самый разгар спортивной передачи».

Выходящий в ФРГ специальный медицинский журнал привел на своих страницах перечень пыток, коим тупые бюргеры подвергают своих несчастных детей: их принуждают часами стоять на одном месте, поднимают ночью с постели и заставляют маршировать, сажают на горячую плиту, обливают кипятком, заставляют часами держать тяжести, подвешивают за руки, морят голодом, выставляют на мороз, принуждают держать горящую спичку, пока она не обжигает пальцы, окунают в ледяную воду. «Считается, что примерно 1000 детей в год умирают от истязаний,— сообщает журнал,— но выявить удается лишь 10 процентов. 90 процентов всех случаев остаются нераскрытыми». Автор статьи, уголовный инспектор Г. Рильк, обобщает: Вот оно какое, наше обеспеченное и высоконравственное общество, в котором есть Союз защиты детей (20 000 членов) и Союз охраны животных (500 000!). Число случаев истязания детей растет в нашем государстве теми же темпами, что и производительность труда.

Надо ли этому удивляться, если жители Федеративной Республики Германии ставят избиение детей лишь на шестое место среди действий, подлежащих уголовному преследованию. Более предосудительным им кажется, как показал опрос, проведенный Институтом прикладной социологии, мучить животных, водить машину, не имея свидетельства, употреблять наркотики.

И уж совсем в бесправном, удручающем положении оказываются в том большом и пугающе жестоком западном мире сироты. Лишь когда стало известно, что один за другим умерли 13 воспитанников приюта, расположенного в итальянском городке Гроттаферрата под Римом, против владелицы этой камеры пыток был возбужден судебный процесс. Сама она в 15 лет вступила в монашеский орден св. Елизаветы и ряд лет провела за монастырскими стенами. Вот портрет этой «сестры-затворницы», нарисованный в судебном протоколе: «Хитрая женщина с узким кругом примитивных, но четких интересов. Властная и требовательная с людьми нижестоящими, она способна пресмыкаться перед власть имущими, прибегая к подкупу, чтобы использовать их в корыстных целях».

«Благотворительную деятельность в соответствии с принципами евангельского милосердия» ведут в Италии еще 14 000 «сестер-затворниц» и почти 150 000 сестер, состоящих в апостолических конгрегациях. На их попечении находятся почти 300 000 детей, живущих в сиротских домах, приютах для бедных, домах для подкидышей и иных учреждениях подобного рода.

Женский демократический журнал «Ной донне» пишет: «Можно сказать, что все дети (несироты), находящиеся в 257 домах призрения в окрестностях Неаполя, попали туда потому, что дома их не в состоянии прокормить... Если же дать слово ребятам, которым удалось отправить из своих «тюрем» на волю какую-нибудь весточку, станет ясно, что они превращены прежде всего в средство для извлечения ежедневной денежной выручки — в любом приюте «расходы» бывают сведены к минимуму».

Организация, которая должна была бы контролировать «расходы» — «Национальный центр по охране материнства и детства»,— настолько погрязла в чудовищных спекуляциях, коррупции и разбазаривании средств, что в парламенте был даже поставлен вопрос о ее ликвидации**.

Что все это — лишь собрание казусов? Тогда не слишком ли много «досадных исключений»? Не правы ли зарубежные врачи и социологи, объясняющие родительский садизм бесчеловечными условиями жизни при капитализме, массовым крушением надежд? Общество, в котором 20 000 человек состоят в Союзе защиты детей и 500 000 — в Союзе охраны животных, не оно ли в ответе за все это?

Конкуренция из сферы промышленности и торговли проникает там во все другие области деятельности и бытия, и даже в своих родных детях люди начинают видеть алчных посягателей на собственный скудный достаток.

В странах, где торжествуют иные принципы жизни, иные мерила ценности человеческой личности, тоже бывают отдельные проявления своекорыстия, нарушения морали и закона. Но даже они, эти отступления от нормы, окрашены здесь в другой цвет.

...Из Загорского детского дома сбежал воспитанник Витя Макаров. Как потом выяснилось, где-то в пути мальчик сильно простудился и в беспамятстве попал в больницу. Врачи, отстоявшие Витю у смерти, узнали о причине злосчастного побега. И написали о том в газету, подняли на ноги прокуратуру. Оказывается, командир отделения Владимир Германов, сам круглый сирота и в недалеком прошлом воспитанник того же детдома, страшно вознегодовал, узнав, что ученик 7 «В» класса Макаров получил двойку сначала по литературе, потом по геометрии, вдобавок ко всему курил и угощал папиросами учащихся младших классов. Усердный, но недалекий «командир» решил немедленно и круто вступиться за традиции детдома, за поруганную честь отряда.

В присутствии других воспитанников, он трижды отстегал провинившегося Витю Макарова ремнем, чтобы побудить его впредь лучше учиться и не совращать куревом младших.

Даже в этом диком, из ряда вон выходящем случае «ременного» воспитания, невольно обращают на себя внимание побудительные причины: не личная неприязнь, не месть, не корысть, а ложно понятая обязанность оградить престиж, интересы коллектива. Незадачливый Германов думал, что употребляет жестокость во благо!

И в СССР далеко не все женщины стремятся к многодетности.

«Возвращалась я как-то из Москвы в электричке,— пишет жительница поселка Менделееве Солнечногорского района В. Кучина,— сидели рядом со мной молодые женщины. Видно, знают друг друга не первый год. Конечно, разговор зашел о детях. Одна пожаловалась, что дочь «щекотливые» вопросы задает («В ее возрасте мы об этом ничего даже не слыхали!»), другая — на лень сына в домашних делах («Только одно твердит: мне некогда...»), третья огорчалась, что дочка отказывается носить в школу туфли, купленные в прошлом году («У всех новые, у меня одной такие!»). И тут я не выдержала и вмешалась, такой уж у меня характер: «Второго заводить не собираетесь?» Как они на меня набросятся: «Хватит с нас хлопот! И с одним жизни не видишь»; «Лучше уж одного вырастить, зато он ни в чем нуждаться не будет...»; «В наше время женщина не должна посвящать себя кастрюлям да пеленкам, есть дела поважнее...» Что же получается? Жить все стали намного лучше, не оттого же мало рожают, что нужды боятся... себя берегут? Или в самом деле о детях беспокоятся? Если о детях речь, то тут недоразумение какое-то... Конечно, одного можно и одеть получше, и конфетами чаще баловать. Но ведь ребенок прежде всего в другом нуждается. Не понимали те женщины в электричке, как своих детей обделяют, лишая их братской дружбы, сестринской привязанности... Знали бы они, что у меня дома десятеро — мал мала меньше... Мои с раннего детства к труду приучены, рано чувствуют ответственность не только за себя, но и за младших, любят их, заботятся... Внушаю детям, что не тряпками человек красив, а делами своими. Они меня уважают, знают, что встаю на заре, а ложусь, когда все спят давно.

...Мы в десять раз горластее всех соседей, нам в десять раз всего больше нужно — колготок и сосисок, тетрадей и молока. Если за стеной один ребенок играет в войну — шумно, но это один ребенок. А если их за стеной — семь, восемь, десять, наконец? У всех ли хватит доброты, терпения, благоразумия не застучать в эту стену?.. Не легко, конечно, с такой семьей разворачиваться, не оставляя работы, но если бы предложили мне все начать сначала, так же жизнь прожила бы».

Помимо самых высоких материнских чувств, неизбывной нежности и любви к детям, силу таким женщинам придает огромная, ни с чем не сравнимая помощь государства, общества. «Квартира у нас,— пишет В. Кучина,— шесть комнат со всеми удобствами. Нам помогли ее обставить, привезли мебель для детских комнат. Есть огород, подвал для хранения овощей на зиму. Пятеро моих учатся в школе, там бесплатно обедают и учебники бесплатные получают, и еще школа дает сто рублей в год на покупку одежды и обуви. Теперь будем получать пособия и на четверых младших. Так что государство очень помогает, сердечное спасибо за все».

Благодарить действительно есть за что. Вот свидетельство министра здравоохранения СССР академика Б. В. Петровского: «Государство не жалеет средств на воспитание здорового поколения, только на содержание детей в детских домах, яслях-садах, пионерских лагерях в 1970 году было предусмотрено более 4-х миллионов рублей, на выплату пособий многодетным и одиноким матерям — 435 миллионов, по беременности и родам, на предмет ухода и кормления ребенка—866 миллионов рублей. Эти ассигнования только за последние 10 лет возросли в 2 раза»***.
— Как видишь, малыш, жизнь открыта не только злу, в ней много добра и гуманности. Да и сам ты — хочется верить — явишься на свет не потребителем, а творцом, не мещанином, а преобразователем.

* «Литературная газета», 1975, 27 августа.
** «Христианское милосердие»: слова и дела».— «Литературная газета», 1973, 4 апреля.
*** «Вестник АМН СССР», 1973, № 6, стр. 13.