«Ледяная» анатомия

Зимой 1835 года Пирогов приехал в Петербург. Его утверждали в звании профессора хирургии Дерптского университета.
«Профессор хирургии и теоретической, и оперативной, и клинической. Один, другого нет», — писал он.
В ожидании затянувшегося назначения Пирогов работает, как обычно: с утра до ночи. Посещает столичные госпитали, проводит операции и читает лекции по хирургической анатомии — предмету, дотоле неизвестному.
Слушатели собирались вечерами в небольшой покойницкой Обуховской больницы. Было душно, несветло горели сальные свечи, а молодой профессор учил их тому, о чем они не слыхивали и в зарубежных университетах.
 «Я днем изготовлял препараты обыкновенно на нескольких трупах, — вспоминал эти лекции Пирогов, — демонстрировал на них положение частей какой-либо области и тут же делал на другом трупе все операции, производящиеся на этой области, с соблюдением требуемых хирургическою анатомией правил. Этот наглядный способ особливо заинтересовал слушателей».
В покойницкую Обуховской больницы приходили не только студенты, но и те, кто учил других. Заинтересованно слушал Пирогова лейб-хирург его величества Арендт, действительный статский советник и кавалер многих орденов — прусского Красного орла II степени со звездою, французского Почетного легиона, шведского Вазы I степени, гессенского Филиппа Великого и персидского Льва и Солнца I степени. Это его вызывали к смертельно раненному Пушкину. Здесь были известные профессора Медико-хирургической академии И. Спасский и X. Саломон.
Для пробной лекции в Петербургской академии наук Пирогов выбрал тему пластической хирургии. Он и тут остался верен своему наглядному методу изложения. Для того чтобы показать ход операции по пластическому восстановлению носа, он купил в парикмахерской манекен из папье-маше, отрезал у него нос, лоб же обтянул куском старой галоши. Ловко и споро выкроил резиновый нос, пришил его на положенное природой место и, уловив в зале шепоток недоверия, отчеканил:
— Все, что я сказал, основано на наблюдениях и на опыте и потому есть неоспоримый факт!
Медицинский мир еще не знал ни имени профессора Пирогова, ни его хирургической анатомии.
Вскоре она была опубликована — «Хирургическая анатомия артериальных стволов и фасций». Эта работа принесла ученому европейскую известность и первую премию от Российской академии наук.
Слово «фасция» вам незнакомо. Что же оно означает?
Это плотные волокнистые оболочки, в которые, как в футляры, одеты сосуды, нервы и особенно мышцы. Фасции разделяют определенные группы мышц, служат как бы естественными границами между ними. Они тесно связаны с расположением кровеносных сосудов.
До Пирогова эту область анатомии знали мало. Он же заинтересовался фасциями уже в первых самостоятельных работах по перевязке сосудов. Чем они привлекли его внимание?
Пирогов увидел в фасциях своеобразные ориентиры, расставленные самой природой по всей глубине человеческого тела. Он тщательно изучил их направление, создал теорию фасций и, по существу, открыл новый анатомический закон.
Практическая хирургия получила надежную путеводную нить, которая помогала ориентироваться в лабиринте человеческого тела.
Пирогов доказывал необходимость изучения тела и по слоям. Но как это сделать? Обыкновенный способ препарирования для этой цели не годился. Анатому приходилось удалять много соединительной ткани, которая удерживала внутренние органы. В результате нарушалась картина их взаимного пространственного расположения. Рисунок с такой неверной натуры представлял мышцы, вены, нервы более отдаленными друг от друга и от артерии, чем это было на самом деле. Получалось невероятное: нож экспериментатора, вместо того чтобы добиваться истины, искажал ее.
Пирогову удалось обойти это препятствие. Его биографы рассказывают, что на остроумное решение проблемы натолкнул его случай. Проезжая по Сенной площади, он обратил внимание на замороженные и разрубленные коровьи туши, выставленные для продажи. Их вид и подал Пирогову мысль использовать для послойного анатомирования замороженные трупы.
Пришлось создавать пилу специальной конструкции и долгие часы мерзнуть в холодном помещении, выбирая верный способ распила. «Ледяной» метод давал замечательные результаты — можно было не опасаться, что воздух войдет во вскрытую полость, что он сожмет одни части, окажется причиной распада других.
Около десяти лет создавал Пирогов свою «ледяную» анатомию, свой «Атлас распилов». Он сделал их более тысячи. Эти распилы составили основу новой топографической анатомии, рассказывающей об истинном пространственном расположении органов, об их отношении к кровеносным сосудам и нервам.
Ученый усложнял свою задачу. В различные внутренние полости он вводил жидкости, чтобы видеть при распилах возможную степень смещения заключенных в них органов. Он замораживал трупы в разных положениях — с конечностями то согнутыми, то разогнутыми, то отведенными назад, вперед, в сторону.
Последующие распилы давали ценные сведения о динамике органов.
Что нового могла дать анатомия после стольких лет подробного изучения? Кажется, люди знали уже все о положении, форме, связи органов. Но именно Пирогов доказал, что в нашем теле нигде нет пустого, наполненного воздухом пространства, за исключением всего нескольких полостей — носа, зева, дыхательного и кишечного каналов.
Наш соотечественник создавал новую, более совершенную анатомию, чем его предшественники, и все это богатство он отдавал на службу хирургии.