В сонном треугольнике

Ну вот, читатель, так мы, блуждая по путям физиологии, двигаясь то вперед, то назад, добрели до XX века.

В 1900 году в Италии некий физиолог Пагано и независимо от него другой исследователь Сичильяно обнаружили загадочные явления.

Если повернуть голову вправо на девяносто градусов и чуть-чуть вниз, то слева на шее можно прощупать грудино-ключичнососцевидную мышцу, которая соединяет сосцевидный отросток, височной кости, расположенный за ухом, с грудиной и ключицей. Из-за грудины, как мы знаем, выходит трахея, которая вместе с упомянутой мышцей образует угол; этот угол опирается на левую половину нижней, челюсти и. получается треугольник — его хирурги называют сонным треугольником, потому что здесь, проходит сонная артерия. Эта артерия, достигнув верхней стороны треугольника, делится на две ветви: одна из этих ветвей питает головной мозг, входя в полость черепа, а вторая; оставаясь, вне этой полости, снабжает кровью наружные ткани головы. Эти две артериальные ветви называют соответственно внутренней и наружной сонными артериями в отличие от их материнского ствола, именуемого общей сонной артерией. Головной мозг, однако, получает кровь не только из внутренних сонных, но из  позвоночных артерий, которые на всем протяжении идут в костном  канале, и нет не прощупать.



Оба исследования  итальянских ученых достаточно близки по содержание, чтобы рассматривать их как одно целое. Исследователи обнаружили, что пережатие общей сонной артерии ведет к немедленному повышений системного давления крови — противоположно тому, что бывает при пережатии обеих ветвей сонной артерии, когда давление падает. Вместе с артериальным давлением изменяется частота сердцебиения. На этом оснований Пагано и Сичильяно пришли к правильному выводу, что все пертурбации в организме в ответ на различные варианты пережатия сонных артерий являются рефлексом  и «входными воротами» последнего служит область раздвоения общей сонной артерии на внутреннюю и наружную, а вовсе не обескровливание головного мозга, как думали некоторые физиологи. Не обескровливание мозга, ибо перевязка позвоночных артерий вообще не влияла  на артериальное давление. Пагано высказал великолепную мысль: рефлексогенная зона в области раздвоения сонной артерии служит своего рода стражем, оберегающим наиболее ранимые части организма (мозг) от вредного действия повышений артериального давления. В статье Пагано было даже сказано: «нервным стражем». Но никто никогда не видел никаких нервов, приходящих в зону бифуркации каротид (так высокопарно именуется в ученом мире раздвоение сонных артерий). Очевидно, ввиду именно этого работы Сичильяно и Пагано остались без внимания и тоже были забыты почти на четверть века. Новый интерес к области бифуркация каротид вспыхнул в 1923 году и связан с именем профессора Геринга из Кельна.

Профессор Геринг со своими сотрудниками Кохом, Мисом и другими прежде всего выяснил, что к месту раздвоения сонной артерии приходит очень тонкий (и вероятно, потому не замеченный до того времени анатомами нерв, получивший название синусного нерва, или нерва Геринга. Почему синусного? Да потому, что в этом месте внутренняя сонная артерия имеет небольшое короткое  расширение, которое морфологи издавна звали каротидным синусом (синус в медицине имеет совсем не тот смысл, что в тригонометрии, а означает полость).

Каротидный синус — это своеобразный манометр для артериальной крови. В лаборатории Геринга было установлено, что электрическое раздражение синусного нерва ведет к снижению артериального давления и некоторому снижению частоты сокращений сердца, иными  ловами, синусный нерв функционировал совершенно аналогично уже известному нам нерву Циона.



Геринг, подводя итог своим исследованиям и работам Циона и Людвига с нервом-депрессором, пришел к концепции, объяснявшей, по его мнению, происхождение гипертонической болезни. Он представлял себе систему из четырех нервов (двух нервов-депрессоров и двух синусных нервов) как систему, регулирующую артериальное давление. В случае какого-либо повреждения этой системы должны ослабевать депрессорные (понижающие давление в артериях) рефлексы, и в результате поднимается уровень давления, постоянно сдерживаемый этой системой. Опираясь на такие представления (то есть, в сущности, на представления Циона и Людвига, дополненные в связи с открытием синусных нервов), сотрудники лаборатории Геринга попытались воспроизвести на животном такую рефлексогенную гипертонию. Для этого были перерезаны нервы Циона с обеих сторон. Чтобы предотвратить восстановление проводимости этих нервов, физиологи удалили доступную часть каждого из этих двух нервных стволов. Затем нужно было денервировать и каротидные синусы, с ними поступили еще более решительно — попросту удалили.

Читатель, вероятно, удивится: ведь известно, что сонные артерии потому и называются сонными, что если их пережать, то человек теряет сознание. Это правда, однако это относится прежде всего к человеку, а не к тем животным, у которых головной мозг обильно снабжается кровью и через позвоночные артерии, а они, например, у кролика для этого достаточно широки. Перевязка обеих общих сонных артерий, возможно, и доставляет животному какие-то неприятные ощущения, но по поведению кролика этого не определить.

Ожидалось, что после операции артериальное давление у кролика должно было мгновенно подскочить. Этого не произошло. Лишь через пару недель животные стали гипертониками. Почему только через две недели — непонятно и сегодня. Все это, как считал Геринг, говорит о том, что сосудодвигательный центр всегда стремится создать максимально высокое артериальное давление, а нервы Циона («депрессоры») и синокаротидные нервы Геринга находятся в состоянии постоянной борьбы с этой Тенденцией — получается нечто вроде известной игры «кто кого перетянет», и при помощи такой игры сосудодвигательного центра с двумя парами известных читателю нервов и создается тот уровень артериального давления, который не нужен в данный момент. В результате подобных рассуждений Геринг назвал четыре нерва, о которых мы говорим, Blutdruckzugler — укротителями кровяного давления.

Сотрудник Геринга Кан был не вполне согласен с такой точкой зрения, полагая, что сакраментальные нервы призваны не укрощать, не побеждать, а регулировать давление крови. Он предложил более скромный и, как теперь известно, более правильный термин «регуляторы кровяного давления» — Blutdruckregler.

Увы, Кан не смог довести до конца начатое дело, потому что вскоре был уничтожен в расистском концентрационном лагере.

Каротидным синусом заинтересовались многие физиологи. Этому способствовало его топографическое положение: он был легко доступен для препаровки, его можно было изолировать от общего кровообращения животного и изменять в нем не только давление, но и состав крови.

В 1927 году каротидный синус привлек внимание бельгийского фармаколога Корнеля Гейманса, а также его отца и сотрудников их лаборатории. В течение шести лет они изучали связи каротидного синуса с дыханием, с различными химическими раздражениями и так далее. Из стен лаборатории вышло несколько важных томов, посвященных каротидному синусу и особенно каротидному гломусу. «Гломус» в переводе с латыни — клубок. Каротидный гломус расположен в самой развилке сонной артерии. У кролика он размером примерно с булавочную головку. У человека гломус тоже очень невелик, весит всего лишь 2 мг.

Выяснилось, что гломус состоит преимущественно из сосудов и содержит многочисленные чувствительные нервные окончания, реагирующие на концентрацию кислорода и углекислоты в крови (артериальной). Вероятно, именно поэтому через гломус проходит непомерное количество крови: в 4—5 раз больше, чем через такой же по размерам кусочек сердечной мышцы. Когда гломус терпит кислородное голодание, дыхание усиливается.

Мы обязаны сказать, что еще в 1894 году Иван Петрович Павлов теоретически обосновал существование рецепторов, реагирующих на химические раздражения, однако в среде физиологов этому практически не придали значения. Спустя тридцать два года бельгийцы отец и сын Геймансы провели принципиально важные исследования этой проблемы.

Эксперимент Геймансов был поставлен на двух собаках. У одной из них была отсечена голова, нетронутыми остались только блуждающие нервы. Сосуды головы были соединены с сосудами второй собаки. Жизнь обезглавленного туловища поддерживалась при помощи искусственного дыхания. Если в сосуды этого обезглавленного туловища вводили никотин или прекращали искусственное дыхание, то возникала «одышка» изолированной головы. Впоследствии те же исследователи доказали, что началом рефлекса служит не только каротидный гломус, но и дуга аорты в области ветвления аортальной ветви нерва-депрессора, где тоже имеется чувствительный к химическим раздражениям клубок. Функции аортального и каротидного гломусов оказались идентичными.

Так было бесспорно доказано, что в стенке дуги аорты (точнее, в аортальном гломусе) и в области раздвоения сонных артерий находятся высокочувствительные рецепторы, реагирующие на недостаток кислорода или избыток углекислоты в крови. За эти исследования Корнель Гейманс был удостоен премии Нобеля.

К сороковым годам нашего века было установлено, что аортальные и каротидные гломусы более чувствительны к напряжению кислорода в артериальной крови и к различным химическим веществам (например, никотину и цитизину), чем нервные центры. Центральные нервные структуры, напротив, чувствительнее гломусов к колебаниям pH и напряжению углекислоты. В состав табекса, который употребляют, чтобы облегчить жизнь бросающему курить, входит цитизин, который раздражает те же рецепторы гломусов, что и никотин.