Первые дни после экстирпации желудка больной питается только парентерально. С этой целью применяются физиологический раствор, растворы глюкозы, этилового спирта, гидролизаты белков, переливание крови и плазмы. При проведении парентерального питания мы пользуемся расчетом А. Н. Филатова (1963), согласно которому для удовлетворения потребностей организма в сутки необходимо ввести: 1 л гидролизина или другого гидролизата белков, 1 л 10% раствора глюкозы, 1,5 л физиологического раствора, 60,0 этилового спирта 95%.
Кроме того, при необходимости производят переливание 150—250 мл крови в день. С конца вторых суток начинают вводить питательные жидкости через трубку, проведенную в кишку трансназально. Вводят капельно или отдельными небольшими порциями, не вызывающими каких-либо неприятных ощущений в животе.
Если состояние больного не внушает каких-либо сомнений в надежности швов анастомоза, с конца четвертых — начала пятых суток можно начинать поить больного, предварительно проверив герметичность швов путем рентгеновского исследования с контрастным раствором. Давать пить нужно по чайной ложечке, сначала через каждые 5—10 мин, а через сутки (также по ложечке, чтобы не делать больших глотков) в таких количествах, которые соответствовали бы его потребности и такими порциями, которые не вызывают каких-либо неприятных ощущений (боли, тяжесть в подложечной области и пр.). С этого времени разрешают крепкий чай, бульон. На следующий день добавляют к рациону сливочное масло, далее — кефир, сырые яйца и, наконец (обычно с 5— 9-го дня), больной переводится на жидкую протертую пищу. Если здесь возникают какие-либо сомнения, а тем более если выявляются затеки контрастного раствора в околопищеводную клетчатку, начинать поить больного через рот не следует, продолжая введение воды и питательных веществ парентерально и через трансназально проведенный во время операции зонд.
После экстирпации желудка у некоторых больных, с того момента как они начинают питаться через рот, появляется частый жидкий стул. По-видимому, это обусловлено недостаточно быстрым приспособлением организма к новым условиям пищеварения. Указанные расстройства редко бывают продолжительными и легко устраняются некоторым ограничением диеты и назначением плохо всасывающихся в кишечнике сульфамидных препаратов, таких как сульгин, фталазол и др.
Больные, перенесшие полное удаление желудка, в большинстве своем постепенно приспосабливаются к новым условиям пищеварения и при отсутствии рецидива заболевания живут вполне удовлетворительно. Обычно они питаются, не соблюдая диеты, многие из них работают. Только у некоторых периодически появляется резкий упадок сил и начинает развиваться истощение, с которым, однако, удается обычно справиться путем интенсивного укрепляющего лечения в стационаре.
Со второго дня после операции больной должен заниматься дыхательной гимнастикой. Делать резкие движения на койке, садиться или вставать, даже при самом гладком течении и при благоприятных данных рентгеновского исследования, мы разрешаем только на 10—12-й день, а при наличии каких-либо болезненных явлений — и позже.
Дело в том, что в окружности анастомоза очень часто образуются абсцессы, которые, отграничиваясь в средостении, могут сообщаться через линию швов с просветом пищевода. В последующем в большинстве случаев они полностью опорожняются в пищевод и кишку, что приводит к их излечению. По данным клиники Ниссена [Rosetti, 1963] такие абсцессы, полость которых сообщается с пищеводом в области анастомоза, выявляются при рентгеновском исследовании у 20% больных. Понятно, что если сообщения с просветом пищевода нет, при рентгеновском исследовании они не выявляются, если только они не очень обширны. Следовательно, частота развития параанастомотических абсцессов должна быть выше 20%. Резкие движения больного могут приводить к тому, что недостаточно еще прочные сращения, ограничивающие такой абсцесс, разрываются — это приводит к развитию медиастинита и может произойти в любой день послеоперационного периода. Мы наблюдали такой прорыв на 7—10-й и даже на 19-й день после операции, при относительно гладком предшествующем течении послеоперационного процесса. В клинике Ниссена это осложнение отмечалось даже на 20—25-й день. Нужно отметить, что симптоматика такого абсцесса может быть очень скудна, особенно если он систематически опорожняется в пищевод. Тогда он выявляется только при обнаружении затека контрастного вещества при рентгеновском исследовании. Если полость абсцесса с пищеводом не сообщается, то в связи с задержкой в нем гноя развиваются явления ограниченного медиастинита. Появляются соответствующие изменения периферической крови, температурная реакция, учащение пульса, одышка, выраженное общее недомогание. Эти явления часто не имеют ничего типичного и нередко расцениваются как реакция на тяжелую операционную травму, а не как результат развивающегося осложнения. Последнее делается ясным тогда, когда в эпигастрии или левом подреберье начинает определяться более или менее значительный инфильтрат, или когда выявляются соответствующие изменения в средостении при рентгеновском исследовании. При этом осложнении больной должен соблюдать полный покой.. Прорыв такого абсцесса — грозное осложнение, с которым удается справиться обычно лишь тогда, когда оно наступает в поздние сроки; при помощи хорошего дренирования нередко можно предотвратить распространение процесса. Свищи, которые при этом могут образоваться, при благоприятном течении обычно закрываются сами.
Довольно редко после экстирпации желудка и еще реже после его резекции приходится наблюдать расстройства моторной деятельности кишечника, приводящие к нарушению нормального процесса эвакуации кишечного содержимого.