В Москве есть еще один интересный для нас дом. Это здание Центрального нейрохирургического института.
Нейрохирургия занимается хирургией нервной системы — операциями на головном и спинном мозгу, на нервных стволах, идущих по всему телу.
Ранения мозга являются очень опасными.
При черепно-мозговых ранениях ткань мозга, как и ткань любой раны, загрязняется. Туда проникает инфекция, разные микробы: и стафилококки, и стрептококки, и менингококки. Начинается гнойное воспаление, так называемые абсцессы.
Нетрудно понять, какими это чревато последствиями. Ведь в головном мозгу находятся центры дыхания, кровообращения, зрения, слуха и других органов чувств, а также центры, регулирующие все остальные жизненные процессы.
Головной мозг — вместе с тем орган нашей психики, нашего сознания, умственной деятельности.
Раньше хирурги считали, что лучше не вмешиваться в раны мозга, а если и вмешиваться, то очень неактивно, лечить эти раны выжидательно, удаляя только то, что уже само погибло и находится притом не внутри мозговой ткани, а ближе к поверхности.
Теперь эти взгляды считаются несколько устаревшими.
Во время Великой Отечественной войны хирургическое вмешательство в ранения мозга и нервной системы применялось довольно часто.
Однако и в настоящее время нейрохирурги относятся к таким операциям, как к очень серьезным и трудным, даже если сами операции кажутся технически несложными.
Применять разрезы и входить ножом в мозг надо с величайшей осмотрительностью.
А нельзя ли проникнуть без ножа в гнойник, в скрытые далеко очаги, в глубину мозговой ткани, где гнездятся микробы? Нельзя ли их без операции там обезвредить?
Когда лучший хирург Советского Союза, неутомимый энтузиаст активного вмешательства в травму центральной нервной системы, член Академии медицинских наук СССР и первый ее президент Николай Нилович Бурденко узнал про пенициллин, он понял, что наука нашла этот путь в глубину мозга, захваченного опасным врагом.
Академик Бурденко и его ученики широко использовали пенициллин как замечательное средство проникать без ножа в мозг и настигать в его глубине возбудителей тяжелых заболеваний. С кровью раствор желтого порошка попадал в гнойные очаги и делал свое дело. Он приносил улучшение.
Иногда это совершалось поразительно быстро: выздоровление приходило в несколько дней.
Но иногда улучшение держалось недолго. За ним вдруг наступал возврат болезни. Были случаи неопределенные: и ухудшения не заметно, и на улучшение не похоже. Это было, пожалуй, улучшение, но медленное, какое-то вялое, словно у пенициллина не хватало сил добить болезнь.
В чем же дело? Откуда эта неровность результатов?
Выдающийся советский хирург Н. Н. Бурденко.