Несколько больших задач стоят перед теми, кто занимается пенициллином и другими антибиотиками.
Что касается пенициллина, то первая задача — упростить добывание пенициллина, его производство.
Вторая задача — облегчить пользование пенициллином. Самое лучшее — добиться того, чтобы его можно было принимать внутрь, как обычное лекарство.
Это не только вполне достижимо — это уже в известной мере достигнуто.
Советские заводы уже выпускают пенициллин в таблетках и капсулах, которые можно глотать, как глотают таблетки, например, аспирина. Вопрос теперь сводится лишь к тому, чтобы добиться дальнейшего улучшения препарата.
Третья задача — найти наиболее простой способ задерживать пенициллин в крови, без сложных и комбинированных приемов. Впрочем, эта задача также может считаться в настоящее время в известной мере решенной. Пенициллин, разведенный в полупроцентном растворе пирамидона или антипирина, — всем известных медикаментов, — и впрыснутый внутримышечно, остается в организме почти пятнадцать часов. Значит, его можно вводить два раза в сутки. Практически это вполне достаточно для получения нужного результата.
Профессор И. Г. Руфанов, Ю. Я. Грицман и А. Н. Уразова, разработавшие этот способ, использовали способность пирамидона и антипирина усиливать непроницаемость стенки капилляров кровеносных сосудов. Поэтому пенициллин дольше задерживается в кровяном русле, не может выйти из капилляров.
Другая группа ученых, опять-таки под руководством Руфанова, нашла еще один способ продления действия пенициллина в организме. Оказалось, что смешивание пенициллина с небольшим количеством крови, извлеченной из вены перед впрыскиванием, тоже ведет за собой увеличение продолжительности срока пребывания пенициллина в теле больного.
Четвертая задача — добиться того, чтобы пенициллин излечивал возможно- большее число болезней. Так, уже изготовлен родственный ему по происхождению препарат — стрептомицин, оказавшийся очень полезным при лечении некоторых форм туберкулеза.
Пятая задача — получить пенициллин в лаборатории химическим путем, без участия грибка, получить искусственный пенициллин. Так, как получают, скажем, искусственный хинин — акрихин.
Существует болезнь, носящая название бациллярной дизентерии. Это затяжное изнуряющее заболевание, особенно тяжело протекающее у детей. И вот три года назад в московской лаборатории экспериментальной химиотерапии начались поиски средства против этой инфекции, на которую не действует даже пенициллин. Около семидесяти химиков, врачей и биологов под руководством Ф. В. Ханеня веди усиленную работу, направленную к достижению цели. Было изготовлено и изучено свыше 500 новых сложных химических соединений.
В 1949 году, после многочисленных экспериментов, потребовавших напряженных усилий, были получены первые граммы белого порошка. В опытах у него обнаружились все свойства антибиотиков. Это был антибиотик, но не- добытый из продуктов жизнедеятельности микроорганизмов, а изготовленный в лаборатории из химических веществ. Это был химически синтезированный антибиотик. Его назвали синтомицином.
Теперь предстояла проверка действия полученного препарата. К этому и приступили. Стали его применять против различных инфекционных заболеваний, привитых животным. У многих из них никакого улучшения не наступало. Синтомицин, значит, не убивал возбудителей этих заболеваний. Но некоторые животные очень быстро и поправились. А болели они привитой им бациллярной дизентерией. Значит, синтомицин убивал ее возбудителей.
Следующий шаг — проверка на человеке. По как это сделать? Кто согласится подвергнуться возможному риску при приеме еще неизвестного вещества?
Помог случай. Заболел в острой и резкой форме бациллярной дизентерией сотрудник этой же химиотерапевтической экспериментальной лаборатории врач Гугняев. Его, конечно, поместили, как и полагается, в больницу. И тогда он потребовал, чтобы его лечили только синтомицином. Его пробовали уговорить ввиду тяжелого течения болезни не терять времени на эксперименты и лечиться обычными, уже известными и испытанными средствами.
Но больной настоял на своем.
Прошло три дня. Изумленные врачи отметили в истории болезни Гугняева странный факт. Тяжелые явления дизентерийного процесса исчезли. То, что должно было тянуться неделями, месяцами, вдруг закончилось на протяжении нескольких дней.
Это сделал синтомицин.