Человек болен, мечется на кровати. Пульс его неровный, прыгающий: обрывается, снова прыгает, становится быстрым, потом снова обрывается, словно сердце употребляет отчаянные последние усилия, чтобы не остановиться.
Высокая температура как бы сжигает больного. Он дышит часто, прерывисто. Он без сознания. Он в бреду. Он истощен, беспокоен.
Это сыпнотифозный больной. Двенадцатый день его организм борется с тяжелым недугом.
Наступает тринадцатый день. Состояние больного еще более ухудшается. Температура достигает 41° и даже выше. Сухие губы покрываются трещинами. Стоны становятся слабее. Силы покидают тело, человек на грани смерти.
На утро четырнадцатого дня врач застает больного в глубоком сне. Врач кладет руку на его голову — жар упал.
Врач проверяет пульс больного, чтобы узнать, что с сердцем. Пульс еще несколько учащен, но он ровный, без перебоев, без скачков, — сердце работает несколько устало, но почти нормально. Легкая влажность покрывает лоб больного. У него испарина, как будто он пробежал долгий путь. И это действительно так. Он как бы пробежал путь возвращения к жизни.
Что же случилось в ночь на четырнадцатый день?
Случилось то, что называется кризисом болезни. Кризис — значит перелом.
Кто же переломил болезнь?
Известно, что с причиной болезни борются регулируемые большими полушариями головного мозга защитные силы организма: антитоксины, антитела, лейкоциты, фагоциты. Если они побеждают, — человек выздоравливает. Если они оказываются бессильными, то берут верх возбудители болезни — и человек гибнет. Так до последнего времени объясняли ход борьбы между организмом и болезнью.
Филатов внес в это объяснение свое дополнение.
К моменту кризиса состояние больного резко ухудшается. Это значит, что защитные силы уже не могут сами справиться с врагом. Они изнемогают. Больной начинает умирать. Но не умирает. Происходит как бы неожиданная перемена событий. Натиск болезни внезапно обрывается и падает. Можно подумать, что к защитным силам подоспел какой-то союзник. И это быстро, в несколько часов повернуло всё дело на путь выздоровления.
Кто же этот союзник?
Филатов дает свой ответ. Биогенные стимуляторы — вот что пришло на помощь в последнюю минуту.
Приближение смерти — это наступление самых неблагоприятных условий существования клеток тела. Значит, в клетках процессы жизни энергично перестраиваются, чтобы выжить в тяжелых условиях. Появляются биогенные стимуляторы — последний резерв угасающей жизни. Поток биогенных стимуляторов, вспышка их появления — вот внезапный союзник защитных сил организма. Это и создает кризис болезни.
Но не будь приближения смерти, не было бы и вспышки биогенных стимуляторов.
Значит, поворот к выздоровлению вызван наступлением начала смерти.
Можно сказать такую странную фразу: больной выздоровел потому, что начал умирать. Филатов так и говорит.
Он говорит, что всюду, где близка смерть, появляются стимуляторы. Потому что начало умирания — это лишь одна из стадий изменившихся к худшему условий жизни, самая тяжелая стадия.
От человека мысль исследователя, углубляясь в общие законы природы, идет дальше. Ведь человек — только часть живой природы. Не происходит ли что-либо подобное у всякого живого существа — у зверей, птиц, рыб, насекомых, растений?
Имеются веские основания считать эту возможность достоверной. Вот пример.
Есть такое дерево — алоэ. Алоэ — тропическое растение. Оно любит горячее солнце.
Если алоэ держать в темноте, иначе говоря, в неблагоприятных для него условиях, то в его листьях разовьются биогенные стимуляторы.
Доказательство было продемонстрировано довольно очевидным способом.
Из листьев находящегося на воле алоэ получили экстракт. Экстракт этот ввели в зародышевый листок другого растения — сирени. Что последовало дальше? Сирень росла, как и прежде. Ни быстрее, ни медленнее.
Тогда изменили эксперимент.
Опять взяли экстракт алоэ. Но взяли экстракт из листьев такого алоэ, которое держали двадцать пять дней в темноте при очень прохладной для него температуре
— 3°. Этот новый экстракт тоже ввели в зародышевый листок сирени.
Теперь получилась иная картина: рост сирени резко ускорился, словно чем-то подгоняемый.
Причина ясна. Она в появившихся у алоэ биогенных стимуляторах, которые возникли, когда растение держали двадцать пять дней в темноте при суровой для него температуре.
А теперь обратимся к филатовским записям того времени в историях болезней. Вот небольшая оправка.
Восемнадцати больным, которые страдали воспалением ротовой оболочки, сделали впрыскивание под кожу экстракта листьев такого консервированного алоэ. Больные эти попадали к Филатову и его ученикам в разное время на протяжении нескольких лет. У одних заболевание было сильнее, у других слабее. Но у пятнадцати человек результат оказался одинаковый. Воспаление пошло на убыль и быстро закончилось выздоровлением.
Удивительное исцеление им принесли стимуляторы алоэ.
Усиление роста сирени и улучшение состояния больных было убедительным доказательством того, что алоэ, дитя тропиков, помещенное в темноту и холод, перестраивало, активизировало свои жизненные процессы в новых, неблагоприятных условиях.
Это также доказывало что любой организм — животный или растительный — отвечает на всякое ухудшение условий такой же перестройкой.
Перестройка может сопровождаться образованием в тканях новых свойств, новых признаков.
Человек получает еще одну возможность переделывать, перестраивать живой организм в желаемом направлении.