Представьте себе крупное лечебное учреждение в большом городе — какой-нибудь институт скорой помощи. Пройдите в приемный покой такого учреждения, и вы увидите, что здесь почти непрерывно нужна помощь врача.
Двери приемного покоя в течение дня открываются много раз. Входят служители скорой помощи с носилками. У некоторых больных, лежащих на носилках, еще теплится или угасает жизнь, или она только что угасла.
Теперь представьте себе длинный хлопотный день. Много работы приносит он дежурному врачу, врачам в палатах и врачам в отделениях, и ассистентам, и профессору, руководящему всей этой работой. И вот поздно вечером доставляют человека, поранившего себя нечаянным выстрелом. Стенка брюшной полости у него пробита пулей.
Профессор проверяет пульс. Но пульса почти нет. Произошло внутреннее кровоизлияние. Очевидно, прострелен кровеносный сосуд. Кровь вытекла в брюшную полость. Требуется срочная операция. Но одновременно нужно произвести немедленно и переливание крови, иначе спасение невозможно.
Сделаны все распоряжения. Донор вызван и должен явиться с минуты на минуту. И вдруг состояние больного резко ухудшается. Больше с переливанием крови медлить нельзя. Дорога каждая секунда.
Как быть?
И тут профессора вдруг осеняет смелая мысль. Только что привезли в приемный покой человека, погибшего под автомобилем. Он скончался в приемном покое. Профессор мгновенно решает взять кровь умершего и перелить ее раненому.
Через час всё кончено: и операция сделана, и произведено переливание. У раненого появился хороший пульс. Сердце, как ни в чем не бывало, разносит кровь, извлеченную у трупа, по всем уголкам и закоулкам тела спасенного человека.
Конечно, кровь живого и кровь мертвого были предварительно проверены на совместимость их групп.
Представив всё это, вы поймете, что было сделано в 1930 году в Москве в Институте имени Склифосовского.