Работы Филатова получили общее признание. В нашей стране широко распространилась слава о нем, как об искусном хирурге и целителе одного из тягчайших человеческих недугов.
Он мог, казалось бы, считать себя удовлетворенным теми успехами, которые выпали на его долю.
И вот в момент, когда всё больше и больше становилось людей, которым он вернул счастье вновь видеть, когда, казалось, Филатов достиг всего, чего нужно было достигнуть, когда он доказал, что его метод действительно самый правильный, — в этот именно момент и началась цепь необыкновенно интересных открытий, имеющих большое теоретическое и практическое значение.
Неутомимый ученый продолжал свои исследования. Необходимо было объяснить, почему в трупной консервированной роговице возникает способность оставаться прозрачной.
Ученый в результате большой экспериментальной работы пришел к выводу, что в отрезанных от умерших людей тканях, сохраняющихся некоторое время после их смерти, появляется что-то такое, чего нет или очень мало в тканях живого человека. Появляются какие-то вещества.
Филатов назвал подобные вещества биогенными стимуляторами, то есть биологическими возбудителями жизненных процессов.
Для того чтобы эти вещества могли развиваться, нужен известный срок — несколько дней.
Но тут возникали новые вопросы.
Разве отрезанная ткань не умирает? Разве она не мертвая ткань?
Нет. Известно, например, что ногти и волосы мертвеца долго еще растут. Известно также, что кусочки куриного зародыша могут бесконечно расти, если их поместить в питательную жидкость. Да и не только куриного зародыша, но и многих тканей человека.
Вырезанный даже через несколько часов глаз трупа не есть уже мертвый глаз. В его тканях жизненные процессы не совсем угасли. И при тончайших наблюдениях под микроскопом еще и через пять дней в роговице можно обнаружить движение клеток. Значит, эта ткань живая.
Но она поставлена не в те условия, в каких она находится в живом организме, а в худшие, затрудняющие ее жизнь, в условия отсутствия питания, в невыгодные для жизни условия.
Хранение при температуре всего в 3—4° тепла еще больше отягощает эти условия.
Что же делается с такой тканью? Подчиняется она, так сказать, безропотно гибельной для себя перемене?
Нет. Ведь она живая ткань. И отрезанная, но пока еще живая, она борется за свою жизнь.
Но как? Чем?
Тем, что работа ее клеток перестраивается. Ее клетки начинают вырабатывать вещества, которые поддерживают жизнедеятельность ткани в тяжелых, суровых, неблагоприятных для нее условиях.
Эти-то вещества биологического происхождения, образующиеся в консервированной роговице, и помогают ее клеткам выживать. Они являются стимуляторами жизненных процессов, биохимических реакций.
Вот почему Филатов назвал эти вещества «биогенными стимуляторами». А сама ткань является, по Филатову, еще пока живой «выживающей тканью».
Исследования и эксперименты показали, что биогенные стимуляторы развиваются больше всего к третьему-четвертому дню хранения. Их накопление к этому сроку достигает достаточного количества.
Теперь ясно, почему пересаженная роговица после трехдневного консервирования приживает и не дает помутнения. Приживает она потому, что это жизнеспособная ткань. А не мутнеет потому, что выпавшие в прозрачных клетках роговой оболочки белковые частицы, образующие муть, рассасываются благодаря усиленному действию стимуляторов, повышающему внутриклеточный обмен.
Теперь также ясно, почему ткань глаза живого человека менее полезна для пересадки. Ткань живого человека находится в нормальных условиях. Она не нуждается в помощи добавочных стимуляторов. И она их не вырабатывает.
Пересаженная на новое место, такая ткань не может бороться с наступающим помутнением. Она для этого не подготовлена, не вооружена достаточным количеством стимуляторов.
Так Филатов объяснил кажущееся противоречие в действии свежей роговицы и консервированной.
Объяснил не только это. Он объяснил еще и то, что видели, но не понимали другие крупнейшие окулисты.