Рак и наследственность

Многие современные гипотезы происхождения рака в конечном итоге замыкаются на сформулированную еще в 1929 году мутационную теорию, согласно которой разнообразные воздействия (вирусы, радиация, канцерогены) вызывают такие изменения в наследственном аппарате клетки (в ее генетическом коде), которые влекут за собой безудержное, извращенное размножение. Теория стройная и действительно всеобъемлющая. Однако на пути научных ее доказательств встретились большие и далеко еще не преодоленные трудности. До сих пор не получено ни одного прямого экспериментального ее подтверждения, а клиническим примерам можно дать и иную трактовку.

Так, доктор С. Н. Насипов недавно изучил заболеваемость раком пищевода по родословным больных в Гурьевской области, где эта локализация опухолей встречается довольно часто. Он выявил, что среди 254 больных в 116 случаях имело место заболевание обоих супругов. Этот факт свидетельствует о том, что в данном случае следует говорить не о генетической предрасположенности, а скорее о наличии общих факторов, воздействующих на семью.

С другой стороны, наблюдения эпидемиологов показывают, что у кровных родственников с врожденными пороками развития органов частота возникновения злокачественных новообразований выше, чем в контрольной группе людей. Но это вполне может быть вызвано воздействием каких-то канцерогенных веществ во время внутриутробного развития, а вовсе не обязательно нарушением генетического кода клетки.

Более того, в последние годы довольно убедительно доказано, что генетический код раковой клетки не «поломан», что он совершенно идентичен генетическому коду нормальной клетки исследуемого животного.

До середины XX столетия считалось, что только яйцеклетка, вернее, ее ядро является носителем всей наследственной информации. Затем Гердон в Оксфордском университете поставил тонкий опыт, доказавший, что ядро эпителиальной клетки кишечника лягушки содержит полный комплект генов, необходимых для развития организма со всем разнообразием морфологии и функций. Путем сложнейшей микрохирургической операции он удалил ядро из яйцеклетки лягушки и пересадил на его место ядро из клетки кишечного эпителия. Яйцеклетка развилась в нормального головастика, а затем и в нормальную лягушку.

Западные онкологи-экспериментаторы Р. Зюсс, В. Кинцель и Д. Скрибнер в недавно переведенной у нас книге «Рак: эксперименты и гипотезы» приводят данные об эксперименте Р. К. Маккинза. который выделил ядра из клеток опухоли лягушки и пересадил их на место ядер яйцеклеток. Как и в опытах Гердона, были получены жизнеспособные головастики, из чего следовало, что ядра клеток опухоли сохраняют нормальную информацию для целой серии специализированных клеток.

Однако эти опыты не разрешили всех сомнений потому, что опухоль, из которой были взяты ядра, вызвана вирусом, и при переносе ядра клетки опухоли в яйцеклетку вирус мог быть утрачен, а генетический материал уцелел. Кроме того, лягушек из головастиков получить не удалось, и многое осталось неизвестным.

Требовался новый опыт, который желательно было поставить на млекопитающих. Долгое время его повторить не удавалось.

Но вот недавно результаты такого эксперимента опубликовала в журнале Нью-йоркской академии наук известный американский генетик Б. Минц. Опыты были поставлены на мышах. В качестве исходного генетического материала были использованы ядра клеток очень злокачественной (так называемой асцитной) опухоли, которую доктор Стивене перевивал новым мышам через каждые 2—3 недели в течение 8 лет.

«Асцитную опухоль» получают в эксперименте путем введения злокачественных клеток в брюшную полость мыши. Там они вызывают накопление жидкости (асцит) и растут как быв естественном термостате. Введение клеток этой опухоли мышам под кожу неизменно вызывало развитие злокачественного новообразования, которое обычно убивало «хозяина» через 3—4 недели после начала опыта. Эти опухоли выращивались у самцов черного цвета.

Путем применения сложной микрохирургической техники ядрами клеток этой опухоли оплодотворили бластоцисты белой мыши, которые затем вводили в матку также белой мыши родились здоровые мышата. Часть оказались полосатыми, содержащими «мозаику» признаков, характерных для черных мышей. Спаривание мозаичного самца с белой самкой привело к рождению черного мышонка, который полностью имел наследственные признаки исходных черных мышей.

Таким образом, удалось доказать, что ядро клетки злокачественной опухоли содержит всю необходимую генетическую информацию для развития нормального животного. Отсюда и очевидна справедливость утверждения, что при злокачественной трансформации поломки генетического кода не происходит, иными словами, качественное изменение наследственных признаков (мутация) не имеет места. Рушилась еще одна догма, еще одна научная легенда о раке.

Это не означает, что изменения наследственного аппарата клетки вообще не играют никакой роли в канцерогенезе. Вопросы наследственности очень сложны. Возможно, здесь дело в «репрессии» генов, т. е. выключении ряда генов, части генетического кода из активной деятельности и стимуляции других, ответственных, в частности, за темпы роста и размножения клетки.

Размышляя над работой Б. Минц, можно сделать два очень важных вывода.

Во-первых, процесс опухолевой трансформации клетки в принципе обратим.

Во-вторых, опухолевая клетка не является «чужой» для организма.

Вероятно, последним обстоятельством и объясняются трудности раннего распознавания опухолей и неудача всех попыток активной иммунизации, основанных на поисках специфических отличий опухолевых клеток от нормальных. Эти сведения могут послужить основой для изменения наших представлений о природе злокачественного роста.

Здесь открывается огромная перспектива дальнейших исследований.