Тут недавно приезжали гости из Японии. Хорошие люди, старших очень уважают. Рассказывали, что у них там клубы стариков, где за ними ухаживают, развлекают. Я удивился. Человек не растение... Как он может так жить? О нем — все заботятся, он же — ни о ком. Не понимаю... Вот тогда-то откуда силы брать?
Я до восьмидесяти трудился и жил одинаково — в полную силу. Сейчас? Пожалуй, волов не запрягу и на дерево не влезу. Но чай собираю, огород обихаживаю, траву кошу. Ограничения? Есть кое-какие: раньше с гостем стаканов двадцать пять домашней «Изабеллы» выпивал, теперь только половину этого могу... Какая жизнь была? Такая, как у всех: войну ведь пережили... Ходил в горах проводником истребительного батальона, помогал доставлять бойцам продовольствие. Тяжело? Тяжело не это: в родное село приходили издалека похоронки на молодых. Дети наши, дети...
— Как вы переносите беду, неприятность, обиду? Умеете беречь свои нервы?
— Стараюсь беречь нервы других. Это прибавляет сил, чтобы и самому неприятности легче переносить. Потом, обычай моего народа: когда в доме несчастье, десятки людей рядом с тобой. Но и ты обязан о них заботиться, думать, и в это уходит самая острая боль.
— Долгая жизнь — неминуемые потери, уход близких...
— Мы ведь остаемся и затем, чтоб их лучше помнили в мире — разве нет? А о нас напомнят оставшиеся после нас. На склоне лет я больше верю, что настоящая жизнь человека длинная, длиннее, чем кажется.
— Самые яркие впечатления жизни?
— Революция! Все в жизни пошло будто с самого начала. Когда в ущелье реки Хинста организовался колхоз, первыми в него вступили семь семей и моя тоже. С тех пор все у нас с колхозом пополам. Был членом правления, депутатом сельсовета. Думаю, что сейчас как почетный колхозник «Дурипша» тоже не подвожу людей. Вчера был на колхозном собрании, много молодежи у нас стало — хорошо.
— Не очень-то это близкий путь: от дома до центральной усадьбы...
— Это ничего, в родных горах расстояния короче. Мне и в районный центр Гудаута приходится спускаться по делам, и в Сухуми ездить на репетицию.
— Давно вы танцуете в ансамбле?
— Почти четверть века. Раньше не брали — молод. Зато пел в колхозном хоре еще с 30-х годов. Без песни, танца никак не могу.
— Что посоветуете молодым?
— Э-э, и так сколько наговорил. Внуки скажут: стареет наш дедушка. А, Олег?
Он раскрыл руки, и малыш Олег прыгнул в них, как в старый любимый гамак.
— Пускай живут еще лучше,— тихо сказал Куча Чвамба, прикрывая внука от солнца большой рукой.
Вот так, молодо и щедро, живет этот человек».
Долгожители — примета не только наших республик Закавказья, их много в Белоруссии, на Украине, в Карелии, в Средней Азии. Даже в Якутии, где, казалось бы, климатические условия не способствуют продлению жизни, и там много своих долгожителей.
Все-таки, видимо, дело не в географии, а в желании самого человека прожить дольше, лучше, счастливей.