Р. Ш. Аликишиев («Долголетие в Дагестане». Сборник «Проблемы долголетия», М., Изд-во АН СССР, 1962), приводит результаты всесоюзной переписи населения 1926 года. По этим данным, в Дагестане столетних имелось 254,3 на 100 000 жителей (в абсолютных числах).
Из утверждений Аликишиева вытекает по существу, что чем беднее страна, тем дольше в ней живут люди. В царское время Дагестан был местностью с наиболее высокой неграмотностью населения и с наименьшим количеством документов о годе рождения. Вот на таком зыбучем песке автор строит свои выводы! Но в ряде мест в своей работе он сам же их опровергает. Так, он пишет: «Причиной малочисленности долголетних в некоторых районах Дагестана является тяжелое экономическое положение населения в прошлом, а также войны, происходившие здесь в первой половине XIX века, и болезни, широко распространенные до Великой Октябрьской революции». И дальше: «Вероятно, физический труд, протекавший на протяжении всей жизни в благоприятных климатических условиях, правильное его распределение в семье (работала больше женщина, чем мужчина!) и нормальный отдых — важнейшие факторы долголетия в Дагестане». И еще дальше: «В силу бедности населения и крайнего малоземелья в дореволюционном прошлом дети с 8—10 лет постепенно приучались к физическому труду. Мужчины выполняли в семье тяжелые сельскохозяйственные работы». Как же при таких условиях в Дагестане могло быть так много столетних?
Для сравнения приведем гораздо более правильно составленную работу В. В. Кальнина «К статистической характеристике долголетия в Эстонской ССР». Приводимые автором данные соответствуют средним по СССР и в то же время отражают социально-экономические сдвиги в республике.
Так, в 1881 году в Эстонии лица в возрасте 60 лет и старше (обоего пола) составляли 8,1%, а в 1934 году — 13,6%. Этот рост пропорции пожилых объяснялся падением рождаемости, которая с 31,7 на 1000 жителей в 1880—1884 гг. упала до 16,1 в 1939 году, то есть вдвое, а общая смертность за тот же период снизилась почти на 33%, составляя в 1934—1939 гг. 15 на 1000 жителей. В период буржуазно-националистической диктатуры смертность среди лиц пожилого возраста стала увеличиваться, поэтому за годы существования буржуазной Эстонии число лиц в возрасте 80 лет и свыше почти не дало прироста —0,96% в 1922 году, 1,07% в 1932 году, а число людей в возрасте 90 лет и старше даже уменьшилось — с 822 в 1922 году до 762 в 1934 году.
При Советской власти смертность населения в Эстонии уменьшилась почти в полтора раза между 1940 и 1959 годами, а рождаемость несколько повысилась. Снизилась и смертность лиц пожилого возраста, а пропорция лиц в возрасте 60 лет и старше повысилась в 1959 году до 15,1 процента, то есть была выше, чем средняя по СССР. Число лиц в возрасте 90 лет и старше в 1934 году составляло 762, а в 1959 году —1285, из них женщины составляли свыше 3/4. В возрасте 100 лет, по переписи 1934 года, имелось 5 человек, а 1959 года—15, то есть 12—13 на 1 миллион жителей.
Автор указывает, что, по переписям 1881 и 1897 годов, число столетних было гораздо выше, чем теперь. Так, по переписи 1881 года, их имелось 41, по переписи 1897 года — 20 на 1 миллион населения. Но автор совершенно правильно отмечает, что указанные выше данные о числе столетних по этим переписям являются преувеличенными, в то время как данные переписи 1959 года автор считает правильными, так как они соответствуют и увеличению численности предыдущих старческих групп.
Утверждения авторов об огромном числе «долгожителей» в Закавказских и Среднеазиатских республиках находятся в полном противоречии со всем тем, что мы знаем о причинах средней продолжительности жизни. Современная Индия, условия жизни в которой не лучше, чем они были в Узбекистане и в Грузии в прошлом, не имеет большого числа долгожителей — и это вполне понятно. В зарубежных странах, в которых учет рождений в прошлом был поставлен хорошо, число столетних отнюдь не превышает таковое в наиболее развитых областях СССР. Так, в США, по данным переписи 1950 года, среди белого населения имелось 2005 лиц в возрасте ста лет и старше, то есть 1,5 на 100 000 жителей — цифры, вполне совпадающие с цифрами по Московской и Ленинградской областям, Эстонии и Латвии.
Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10