Нам кажется, что дело не столько в том, что им трудно перестроить существующие условные рефлексы, сколько в том, что эта перестройка в капиталистических странах происходит в тяжелых социальных условиях, в слишком быстром темпе и все время подгоняется требованиями заработка, боязнью потери работы. Но она может и должна совершаться нормально, путем возбуждения у престарелых людей интереса к новым условиям работы, к новой технике. Если, как мы видели, у человека до глубокой старости сохраняются нормальные психические и творческие способности, то ясно, что он может в любом возрасте перестраивать и свой динамический стереотип. Иначе говоря, приспособляемость к новым темпам и новым техническим формам работы у старых людей не хуже, чем у молодых, и, быть может, даже лучше. Ведь в каждой новой технической форме работы всегда остаются эле менты старой формы, старых навыков, старых движений. Следовательно, приспособление к новым формам работы будет только некоторым отклонением от старых форм, точнее — их развитием.
Поэтому мы не можем согласиться с тем, что приспособляемость людей в пожилом и старческом возрасте к новым техническим требованиям работы снижается.
Приводимые нами в этой главе данные имеют первостепенную важность для объяснения социально-гигиенического значения старения и для указания путей к увеличению продолжительности жизни человека.
Качественное различие человека и высших животных, связанное с необычайным развитием центральной нервной системы, обусловливает у него весь процесс старения. У низших животных с замедлением обмена веществ в организме связана продолжительность их жизни. У человека замедление обмена веществ ведет к ее укорочению, к заболеваниям (диабет, тучность, артриты и т. д.), сокращающим ее продолжительность. Поэтому нельзя рассматривать серьезно предложения удлинять биологическую продолжительность жизни, замедляя обмен веществ. Это привело бы к замедлению темпа всех физиологических функций, но прежде всего тех, которые прямо или косвенно обслуживают центральную нервную систему.
Общий закон человеческого организма, достаточно подробно разобранный нами ранее,— это то, что старение меньше всего поражает и позже всего начинается в том органе, который больше всего работает.
Но можем ли мы заставить мозг работать больше, чтобы таким путем задержать его старение?
Конечно, можем. Всякая работа, требующая деятельности мозга, улучшает, укрепляет его функцию. Теперь, когда в любой профессии умственный труд так же необходим, как и физический, когда все больше и больше стирается разница между умственным и физическим трудом, то есть между людьми умственного и физического труда,— деятельность мозга все усиливается и продлевается. А вместе с тем продлевается и продолжительность нашей жизни.
При коммунизме, когда практически не будет разницы между людьми умственного и физического труда, непрерывная работа центральной нервной системы будет так же необходима, как и работа органов физического труда. Такой, казалось бы, чисто биологический закон — удлинение жизни у наиболее работающих органов — будет и законом социальной жизни. Продолжительность жизни человека увеличится в силу большей тренировки центральной нервной системы, вследствие большей ее деятельности.
Уже и теперь у нас в СССР миллионы, десятки миллионов людей учатся, работают умственно, чего не было в царской России и чего нет и теперь в огромном большинстве капиталистических стран. Это постоянное учение, постоянная работа мозга, при условии, что она не чрезмерна, что она чередуется с отдыхом, что она не вызывает переутомления мозга, а следовательно, и ослабления центральной нервной системы, является одним из факторов укрепления последней, следовательно, фактором увеличения средней продолжительности жизни.
Так, чисто социальный фактор оказывает свое первенствующее влияние на фактор биологический. Вовлечение миллионов людей в умственную деятельность соответствует закономерности фактора биологического.
Умирание человека является продолжением процесса старения, которое длится в течение многих лет. Как и старение, умирание и смерть — процесс длительный, хотя и в нем происходит скачками переход от одного состояния к другому. И все-таки этот период умирания характеризуется в первую очередь последовательными состояниями нервной системы. Весь он по существу является угасанием различных форм и функций центральной нервной системы. Так, при умирании сперва угасают сложные функции высших отделов мозга, а позже всего функции наиболее «древних» отделов мозга— его ствола (В. А. Неговский).
Изменения в деятельности сердца при умирании опять-таки тесно связаны с угасанием нервной системы: при умирании изменяется характер распространения возбуждения по мышце сердца, нарушается автоматизм сердечной деятельности. Но и то и другое явление зависит от нервной системы, как вегетативной, так и общей. Автоматизм сокращений сердца в том и состоит, что при известном пределе его наполнения кровью возбуждаются чувствительные рецепторы миокарда и переданный ими импульс в центральную нервную систему заставляет мышцу сокращаться. Это в точности похоже на разные автоматические приспособления в механике, когда нарушение функционирования той или другой машины моментально передается соответственным электрическим приспособлениям и вызывает остановку работы этой машины.
Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28