Помимо лучшего артериального питания, при органоанастомозах улучшается и лимфоотток от почки. В конце наших экспериментов части животных прижизненно вводилась в паренхиму почки синяя масса Герота, которая в течение 5—15 мин уносилась естественным путем. На микропрепаратах был виден переход краски из стромы периферии коркового слоя почки через вновь образованную капсулу в лимфатические сосуды сальника или кишечного трансплантата. Это же наблюдалось и в одном посмертном наблюдении в клинике.
Нами совместно с Р. В. Тонэ и Н. А. Бубновой определялся диаметр артериальных и лимфатических сосудов в новой капсуле почки, он колебался от 2 до 20 мкм. Наибольшее количество сосудов в новой капсуле было при демукозации кишечного трансплантата до подслизистого слоя, несколько меньше их было при демукозации кишечника до мышечного слоя или под сальником.
Анастомозы венозных сосудов мы не исследовали, развиваются они в достаточной степени и хорошо описаны авторами, изучающими коллатеральный искусственный отток при портальной гипертензии.
Одним из возражений против периферической васкуляризации почки являются данные В. Ф. Бонч-Осмоловского (1903), Э. В. Буша (1908), Albarran u. Bernard (1902), о том, что после декапсуляции вокруг почки образуется грубая рубцовая капсула, сдавливающая почку.
В наших экспериментах специально прослежен механизм образования и строение новой капсулы. Капсула образуется из скапливающегося на поверхности декапсулированной почки экссудата, смешанного с кровью. Этот экссудат через 2 недели замещается соединительной тканью, в которой эластических волокон и мышечных клеток, характерных для нормальной капсулы, мы не видели. При обычной декапсуляции слой экссудата довольно толстый, и новая капсула имеет значительную толщину (200—300 мкм). Подобно изменению соединительной ткани в обширных рубцах, в ней со временем уменьшается количество сосудов, коллагеновые волокна делаются более толстыми и грубыми, а клеток становится меньше.
В силу гемостатических свойств сальника или демукозированного кишечного трансплантата и из-за тесного прилегания их к декапсулированной почке слой экссудата между почкой и органом много тоньше, чем при обычной декапсуляции, и новая капсула под сальником и кишечным трансплантатом тоньше или равна нормальной (20—100 мкм). Тонкий слой соединительной ткани с течением времени почти не меняет своего строения. Такие же данные наблюдались и в наших двух секционных случаях, через 3 месяца и 2 года после оментизации и 1,5 года после энтеропексии. Грубые рубцовые тяжи отходили от новой капсулы в паренхиму лишь в тех случаях, когда в эксперименте имела место грубая травма почки при декапсуляции. Незначительное увеличение толщины соединительнотканных прослоек между извитыми канальцами периферий коркового слоя наблюдалось лишь в первый месяц после оменто- или энтеропексии, к 2—3 месяцам толщина этих прослоек была обычной. Других изменений в строме и паренхиме почки мы не заметили, и в литературных источниках, за исключением ранних работ по декапсуляции почки, мы не встретили.
Таким образом, при соблюдении условий бережного оперирования и тщательного гемостаза, после операций периферической васкуляризации в почке не образуется грубых изменений паренхимы. Возникающая новая капсула отличается по строению от нормальной, однако представляет собой соединительнотканную прослойку, зачастую более тонкую, чем обычная капсула. Через нее устанавливаются анастомозы кровеносных и лимфатических сосудов подшитого органа с сосудами, расположенными между извитыми канальцами периферии коркового слоя почки. В гораздо меньшей степени улучшается кровоснабжение клубочков, за исключением случаев с почти полной обтурацией почечной артерии. То улучшение функции почки, которое мы видим в клинике после операции, по-видимому, объясняется воздействием на строму почки, уменьшением ее отека, улучшением кровоснабжения, что улучшает функцию паренхимы. Вполне вероятно положительное значение удаления плотной естественной фиброзной капсулы.