Скульптор Коненков, которому в 1964 году исполнилось 90 лет, находится в полном расцвете своего таланта и часто пишет блестящие статьи.
Любопытно, что у большинства этих крупнейших деятелей физические способности, мышечная сила и т. д. в преклонном возрасте так же ослабевают, как и у других людей (правда, не всегда). Но их творческие способности в той области, в которой развился их гений или талант, остаются в полной силе. Это лишний раз подтверждает мысль, что наиболее много работающий орган старится позже всех других органов. Большинство этих людей — мы имеем в виду тех, кто уже умер,— не было подвергнуто вскрытию, и состояние их головного мозга не устанавливалось. Но можно не сомневаться, что оно было таким же нормальным, анатомически и физиологически почти нетронутым годами, как и у Павлова, мозг которого был исследован.
Гете создавал 2-ю часть «Фауста», когда ему было уже свыше 80 лет.
В. П. Обручев указывал: «Способности, как и мускулы, растут при тренировке». Память можно развивать, укреплять, независимо от возраста. У пожилых людей она часто слабеет из-за отсутствия постоянной тренировки или прекращения ее. Но утрата памяти, в особенности памяти на наиболее поздние факты и события, что традиционно приписывается старым людям, вовсе не обязательна.
Стефан Цвейг в своей книге о Толстом дает яркую картину сохранившихся у него в самой глубокой старости способностей: «Трудно ступают по мокрой земле в увесистых сапогах его жилистые охотничьи ноги. Никогда не ослабевает в старческом дрожании рука. Буквы его письма не отличаются от больших букв почерка мальчика. И великолепным, непоколебимым остается его ум: по-прежнему искрится его речь. Острая память хранит каждую деталь. Ничто не теряется в этой памяти». «Настоящей болезни Л. Н. Толстой не знал до старости. Усталость не овладевает им во время десятичасовой работы. Органы чувств всегда готовы к восприятию. Они не нуждаются в искусственном подъеме, подстегивании. Ему не нужно возбуждающих средств — табаку, вина или кофе».
Вольтер писал в свое время: «Для глупца — старость бремя; для невежды — зима; для человека науки — золотая осень».
Это сохранение творческих способностей в течение всей жизни, независимо от ее продолжительности, до сих пор недостаточно рассматривалось в геронтологии. А оно служит наглядным подтверждением высокой устойчивости центральной нервной системы, ее творческой неиссякаемости. Поскольку именно центральная нервная система является основным регулятором всей нашей физиологической деятельности, а следовательно, и всей нашей жизни, стойкость ее может быть использована для продления физиологических функций других органов нашего тела. Возможно, что именно здесь скрыта тайна биологического продления жизни— путем укрепления центральной нервной системы с учетом и физиологических и чисто психических факторов.
3. Г. Френкель пишет: «Приобретенные в процессе коллективного труда ценные качества должны иметь более длительный срок для своего использования. Все большую ценность приобретает способность к обобщению чрезвычайно многостороннего, широко развертывающегося и все нарастающего опыта, способность к синтетическому мышлению, к более всестороннему охвату сложных явлений. Эта способность нарастает и получает преобладающее выражение в более поздних возрастах на основе всей суммы накопленного жизненного опыта и знаний, на основе целой сети выработанных, целесообразных сложных условных рефлексов и приемов мышления и поведения.
«Что может быть лучше для писателя,— а он по существу всегда должен быть и поэтом,— чем открытие новых областей поэзии вблизи себя и тем самым обогащение человеческого восприятия, сознания, памяти»,— писал К. Паустовский.
Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15