Ятропатогенными могут стать обход в палате, сбор анамнеза студентами и обсуждение болезни у постели больного.
Зачастую на обходе можно услышать детальное изложение ряда сторон полового анамнеза, быта и прочее, хотя они не имеют связи с болезнью. Или врач громко, на всю палату, объявляет профессору:
— Муж больной в настоящее время находится в тюрьме.
Та вздрагивает, как от удара. В палате воцаряется тишина. Врач как ни в чем не бывало продолжает докладывать другие данные, а из глаз больной катятся слезы. Ее психике нанесен незаслуженный тяжелый удар.
Врач и педагог профессор Борис Евгеньевич Вотчал описывал случай, происшедший с ним в начале его деятельности.
Во время обхода в палате ассистент показал ему больного, находившегося на лечении по поводу инфаркта миокарда и готовившегося к выписке. Б. Е. Вотчал осмотрел больного и сказал, что его не следует выписывать, так как ему не нравятся тоны сердца. Больного оставили в клинике, ночью у него развился повторный инфаркт миокарда, и он скончался. Наутро, во время обхода, сосед по палате рассказал профессору Вотчалу:
— Он очень расстроился после обхода. Был сильно обеспокоен и говорил: «Когда я сам чувствовал, что умираю, приходил Борис Евгеньевич и ему всегда нравились тоны моего сердца. Если сейчас даже ему они не нравятся, мои дела плохи».
Б. Е. Вотчал тяжело переживал случившееся. Он пишет: «Несмотря на то что, вероятнее всего, речь идет о простом совпадении, этот случай я все-таки не могу забыть на протяжении 20 лет, и он мне служит постоянным напоминанием о том, как и с какой осторожностью приходится применять у постели тяжелого больного, этой «эоловой арфы», каждое слово, этот чрезвычайный раздражитель».
Подобный случай, в чем-то напоминающий описанный Б. Е. Вотчалом, имел место в практике у одного из авторов этой книги.
В Дербенте скоропостижно скончался пожилой человек, которого давно уже лечили от постинфарктной стенокардии. Когда врач встретился с его сыном, тот сказал:
— Вы знаете, весь этот месяц он жил в какой-то тревоге, беспокойстве. После последней встречи с вами он говорил нам: «Ох как доктор покачал головой в этот раз. Хоть он мне ничего и не сказал, но он посмотрел на мои ноги и так покачал головой!» И эту фразу он повторял многократно в дни перед кончиной.
Врач и не помнил, чтобы так уж качал головой при осмотре. Однако возможно, что он действительно не удержался от укоризненного жеста. А дело было в следующем. Больной сразу после инфаркта вел себя как идеальный исполнитель врачебных назначений. Но шли месяцы, он чувствовал себя все лучше, а дисциплина исполнения назначений становилась все хуже. В последние месяцы он нерегулярно стал принимать сердечные гликозиды, и при очередном, к сожалению, последнем, визите к доктору у него уже были яркие признаки сердечной недостаточности. Вполне возможно, что врач посмотрел на его отечные ноги и укоризненно покачал головой. Вроде бы доктор тут был прав, вроде бы и было за что укорить больного. И наверное, никакой связи между врачебным жестом и его внезапной смертью не было. И тем не менее докторам очень строго надо контролировать свои жесты, мимику и слова. В том числе и для того, чтобы на душе не оставался этот горький осадок безвинной виновности...