Рождение слепого ребенка — такое редкое событие, что едва ли наберутся от общего числа рождений сотые доли процента... Этого достаточно, чтобы здесь в отделении из шестидесяти мест пятьдесят заполнялись детьми с тем или другим врожденным недостатком органа зрения, означающим слепоту. Хотя и не абсолютную — для тех, кто здесь.
Эти недостатки, эти темные шутки природы связаны, конечно, с наследственными предпосылками или с какою-то болезнью матери, когда она вынашивала ребенка; следовало бы предвидеть их и предотвращать. Никто и не спорит: следовало бы. Но ведь тут пока больше предположений...
И даже так: предположения, которые выставлялись с большой уверенностью, теперь выставляются с меньшей. Уверенно говорилось, что врожденные катаракты (а это самая распространенная форма врожденной слепоты) восходят к краснухе: мать в первые месяцы беременности переболела краснухой, и вот...
И вот здесь повидали уже столько детей с врожденными катарактами, а уверенно провозглашавшаяся причинная связь не только не подтверждается — что-то она и вовсе не обнаруживается. Матери этих детей не болели краснухой. Как это понимать: многие не болели? Да нет, кажется, ни одна...
В общем, о причинах врожденной слепоты известно пока не столько, чтобы говорить об ее предотвращении как практической сегодняшней задаче, поэтому сегодняшняя практическая забота — лечение. Хирургическое.
При врожденных катарактах — экстракция...
Причем те новые и новейшие приемы извлечения хрусталика в капсуле, разом, для детской офтальмологии не годятся: капсула у детей слишком тонка, а связка, на которой держится хрусталик, как раз очень прочная,— как его ухватишь? Так что самая обыкновенная операция, из старых. Но если бы мы пошли и посмотрели, как ее делают...
А у них тоже, кажется, сегодня операционный день. Да, вторник и пятница...
Так вот, обыкновенна — схема операции. Традиционны — основные моменты: разрез роговицы копьевидным ножом (вверху, почти по краю); разрез капсулы; после чего хрусталиковые массы выводят наружу, пособляя им выйти ложечкой с тупыми отполированными краями.
Но зачем-то еще до первого разреза делается сбоку прокол, и оттуда выходит капля водянистой влаги... Оказывается, от этой одной выпущенной капли внутриглазное давление понижается до 13—14 миллиметров... И зачем-то еще раньше проводят на 12 часах, где будет разрез, а пока только надрез, голубую нить; ее за серединку вытягивают немного и петлю откладывают в сторону — какой-то бантик... Зачем?
Говоря в целом, все эти подробности, эти будто бы бантики затем, чтобы уменьшить — по сравнению с обыкновенной операцией — число осложнений. И что же, уменьшилось? Да. Вдвое.
Мы убедились бы, если б пошли и посмотрели, что Сусанна Александровна Бархаш и сотрудники ее, работая над операцией много лет, выработали свой вариант — переложение для больных этого возраста.
А возраст — год, два.
Поэтому операция идет при общем обезболивании — как все у детей дошкольного возраста. А наркоз не должен быть продолжительным. И поэтому, в дополненье к содержательности замысла операции, требуется от исполнителя ее та осмысленность и отработанность каждого движения, которая обеспечит, при видимой неторопливости движений, бурный темп.
И в итоге хирургическое лечение настолько не бессильно, что больше половины этих детей, когда минет дошкольный возраст, идут не в школы слепых, а в школы для слабовидящих (а там читают глазами — не пальцами, и берут туда с остротою зрения от 0,06 до 0,2). А остальные? Из остальных больше половины — идут в обычную школу.
Оперировать в год, в два,— такой порядок установился не сам собою: выработан опытом. Оперировать раньше — чаще осложнения. А позже...
Если позже, то слишком часто обнаруживается, что оно и не всесильно — хирургическое лечение. Его успех может оказаться мнимым: глаз хорош, а зрения никакого. «Амблиопия от неупотребления». Неуменье, непривычка пользоваться зрением.
Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52