Филатовский институт занимает территорию в пять гектаров.
На этой территории разбит парк, а в парке расставлены корпуса: главный, с портиком, построенный при Филатове, 2-й, он же «новый», он же «серый», новешенький 3-й за шеренгою тополей и десятка полтора строений помельче.
От улицы все это отделено высокой сквозной оградой из тонких прутьев.
Такая же ограда начинается по Шампанскому переулку за амбулаторией, стоящей открыто на углу, а дальше по переулку до того угла и сзади, со стороны моря, территория обведена стеной из ракушечника. (Тот добытый в недрах города ракушечник, из которого так много построено в Одессе).
Улица называется Пролетарский бульвар — бывший Французский; напротив и по соседству были дачи одесских богачей, теперь там санатории; а здесь был пустырь.
Цветут каштаны.
Вдоль асфальтовой дорожки, ведущей от главного корпуса в глубину, к виварию, стоят подстриженные кусты,— это спирея (таволга), она цвела весной, покрываясь белой плотною массой близко сидящих мелких цветов.
Сирень, тоже давно отцветшая, но с листвою свежей и светлой.
Темная туя.
При виварии есть еще и свой внутренний дворик, квадратный, замкнутый спереди решеткой с калиткою и перекрытый зеленым навесом, пропускающим точки и пятнышки солнца: это разросшийся по проволокам виноград.
Виварий великолепен.
Даже качество морковки и бурачков в мешках, прислоненных у входа... А качество и количество животных, а размеры помещения — осмотритесь!.. Впрочем, мы знаем уже, как смотрят на эксперимент в институте клинического направления.
Вопреки ожиданию, я застаю в живых кролика № 90-50 — того, который ездил в Москву.
Он сидит в 29-й комнате, клетка 453, под окном.
Выволокли мне его на стол, потоптался он передо мною вперевалочку. Крупный старый кролик-альбинос — белый с розовыми глазами.
Не скажу, что застал его в добром здравии: кролик №90-50 тем и славен, что болен. А тут он, оказывается, сделал еще рывок по пути славы: ослеп на левый глаз!..
Вот и опять день начинается у нас — день третий и последний — с хорошей новости.
Ибо это прекрасная новость. Не для кролика, пожалуй, но для Липовецкой — бесспорно.
На левый он ослеп, а на правом теперь начались — только теперь, заметьте,— такие же изменения, какие были тогда на левом: ради них она и возила его на симпозиум по глаукоме.
Дали ей тогда, как водится, десять минут. Она изложила последние — к тому дню — данные опыта, от выводов намеренно воздержалась, а кролик в своей картонной коробке сидел в коридоре, сразу за дверью,— живая иллюстрация.
Иллюстрация, конечно, для тех, кто заинтересуется, потому что так-то он ничем не был примечателен, тем более за дверью, а надо смотреть глазное дно.
Выступавшие после нее говорили: «В интересном сообщении доктора Липовецкой...» Все заинтересовались?.. Многие смотрели кролика с офтальмоскопом... Но как отнеслись к ее докладу — уловить было трудно.
Ах, Москва, Москва!
Все-таки в Москве отношение к одесситам особенное. А может быть, и не какое-то особенное именно к одесситам, а обычное отношение северян к южанам: у южан предполагается прирожденная склонность к преувеличениям.
Оттого иногда и сжимается южанин на севере: не от холода — от холодка.
С другой же стороны, тут такие сложные вопросы... И отчего, собственно говоря, он ослеп?.. Наверное, и мы с вами, если б могли судить, отнеслись бы к этой работе так же: сдержанно.
Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52