И другие приемы выведать всю правду о происходящем в глазу, и другие электронные диагностические приборы, и раздумья, догадки, загадки, раздумья...
«Но что же,— настороженно и едко спросил бы учитель: — только изучаете и описываете больного — или лечите тоже?»
И лечат.
Повышенное внутриглазное давление стараются понизить с помощью лекарств. Если это не удается — то с помощью операции.
Вы скажете, что тут нет ничего нового,— но разве эксперимент и теория уже дали нечто такое, что могло бы совершенно обновить практику?
Впрочем, вы не правы: это только со стороны глядя ничего нового.
Практика, которая ждать не может, самостоятельно отыскивает средства действовать не откладывая. l4o она вовсе не упорствует в том, чтобы быть самостоятельной; она не отгораживается от того, что происходит в лабораториях и в умах.
Возьмите судьбу одного старого и — было время — полузабытого лекарства: адреналина.
О старом если вспоминают, то неспроста.
Об адреналине как средстве при глаукоме вспомнили, когда определилось, для кого он хорош, для кого нет,— а это зависит от положения в углу камеры: открыт он или закрыт.
Иначе говоря, это лекарство оказалось в ходу как новое, когда уточнились представления о механизме болезни.
Новая система хирургического лечения глаукомы, которую предложил московский профессор Михаил Михайлович Краснов, тем и нова, что строится на современном и уже достаточно четком представлении о многоликости глаукомы: события в глазу складываются у разных больных по-разному.
Поэтому предлагается не какая-то одна для всех операция, с одной общею целью — устранить избыток влаги, от чего бы он там ни зависел; цель — устранить условия, от которых он непосредственно зависит у данного больного (приток ли избыточный, помехи ли оттоку и где именно), и предлагается выбор: другие обстоятельства болезни — другая операция,
За эти работы Краснов, один из самых сильных офтальмологов теперешнего среднего поколения, получил академическую премию имени Филатова.
И все-таки вы правы: по-прежнему не болезнь лечат, а устраняют проявление болезни.
Правда, проявление такого сорта...
Понимаете, когда пришел больной с гипертензией, то, выясняя и выжидая, что за этим последует, можно действительно дождаться, что последует слепота.
Спешить с заключениями не стоит, конечно, ни врачу, ни больному, но разумнее, если оба с самого начала отнесутся так, что имеют дело с крайне опасной болезнью.
И было бы совсем легкомысленно, если бы мы поспешили с заключением, что Филатов в том старом споре в Москве утверждал нечто неосновательное.
Или что Самойлов утверждал нечто неосновательное.
...но запальчивое выпячивание какой-то одной стороны явления, любой из них, которое было, если взглянуть исторически, и неизбежно, и небесполезно для уразумения этой одной стороны, сегодня воспринимается уже именно как односторонность...
Устраняя признак болезни, они отчетливо сознают, что делают только это, и стремятся этим не ограничиваться.
И не могут же они бездействовать при таком развитии болезни, когда этот ее признак — отсутствует.
А такие случаи тоже возможны!
Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52