Это говорит человек уже немолодой; и поскольку этот человек — экспериментатор, просится еще добавить не шутки ради: умудренный опытами.
Обдумывая новые идеи, он, должно быть, жестче, чем прежде, ставит себе вопрос: чего можно ждать от - опыта?
От этого, например, ею предлагаемого?
В начале нашего века, когда было понято химическое строение адреналина и осуществлен его синтез,— сразу же, конечно, многие исследователи занялись и увлеклись им, и один из них сообщил, что длительное внутривенное введение адреналина вызывает артериосклероз.
Вот этого и ждать, говорит Липовецкая: у подопытных животных будет болезнь сосудов. Болезнь тяжкая. Атеросклероз, или, на языке начала века, артериосклероз (что более широко и менее определенно).
Идея, следовательно, такая: вызвать у животных одну из тех распространенных болезней, в которых находят что-то общее с глаукомой, какое-то неясное сродство; вызвать ее известным, существующим в науке способом,— и глаукома не придет ли тоже на зов как ее естественная спутница, или ее дитя, или как сестра ее — дочь той же прячущейся матери-причины?..
Что ж, так думать — разве не соответствовало всему строю их мыслей? Так действовать — разве не в духе всей их работы?
Но они уже и действовали так!
Вскоре после опытов с нервным потрясением у кошек Ольга Павловна Копп вплотную занялась гипертонической болезнью.
Конечно, ни одна из трех известных моделей, с которыми она работала, не воспроизводила всей эпопеи гипертонической болезни у человека; но артериальная гипертония, притом значительная, у ее животных была.
А глазной гипертензии — не было! Или уже вовсе незначительная.
Это еще не давало оснований утверждать, что у глаукомы с гипертонической болезнью, наперекор врачебным наблюдениям, ничего общего и нет; но подтверждало, наперекор неумирающим упованьям, что простых объяснений — не будет.
Теперь предлагается заняться атеросклерозом... О прямой зависимости — где атеросклероз, там и глаукома — думать опять-таки не приходится: врачи ее не видят. А экспериментаторы... Да ведь они, именно они, одесситы, уже попытались однажды уточнить степень родства той и другой болезни!..
Легко сказать — однажды. Это заняло года три.
Собаки так вжились в этот опыт, что Копп и Липовецкая, входя поутру в виварий, возглашали с порога:
— Собаки! Идите меряться!
И те шли. И ждали терпеливо своей очереди. И терпеливо давали измерить себе тензию.
После этого им давали мясо, к которому был подсыпан порошок холестерина (не считая того холестерина, который и так есть в мясе). Кормление холестерином — известнейший способ получить экспериментальный атеросклероз.
Результаты вышли не вполне определенные.
У собак была гипертензия, и чуть ли не у всех без исключения. Но осталось неясным, был ли у них атеросклероз, вот что. Потому что общепринятая холестериновая модель атеросклероза — на кроликах. (А своеобразие вида и рода сказывается уже в своеобразном отношении кроликов к мясу. Какая-то врожденная мнительность удерживает кролика, едва запахнет холестерином! В лаборатории их пичкают — и не без вреда для них.)
А у кроликов... Как же, и с кроликами они поработали. У этих был атеросклероз и была гипертензия... Впрочем, дальше первого эпизода болезнь не пошла и у них. Прекращалось кормление холестерином — прекращалась и гипертензия. Атеросклероз тоже.
Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52