Суждено нам, видно, проследить и за ее судьбою: как родилась, как выросла и расцвела пышно и как...
Нет повести печальнее на свете — или, во всяком случае, нет повести драматичнее, чем биография мысли.
Следим за новой мыслью Филатова.
...Очевидно, в ткани, отделенной от организма, всегда образуются какие-то деятельные полезные вещества — видели же это просветление и раньше; но в ткани, выдержанной на холоде, накапливается их, очевидно, больше. Не оттого ли она и приживляется лучше? И какое-то от нее оздоровляющее влияние...
А что, если сделать так: когда трансплантат не устоял в дурном окружении и мутнеет — не подсадить ли туда еще такой же ткани? Это подкрепленье не поможет ли трансплантату оправиться и просветлеть?
Попробовал: срезал около мутнеющего трансплантата кусочек бельма и покрыл это место кусочком свежей... нет, нет, передумал: именно не свежей, а консервированной роговицы, со льда.
Помогает!
Трансплантат просветляется!
Кажется, природа сама указала выход: подсадка роговицы может спасти пересадку роговицы!
Положительно, какая-то врачующая сила заключена в этих тканях...
А если... (Я сжимаю время: не в один день выстроились эти вопросы.) А если нет бельма, но есть упорное, неподдающееся, месяцами тянущееся воспаление роговицы? Целебное влияние, идущее от консервированной роговицы, не поможет ли и тут?
Помогает!
Ну, хорошо... А если болезнь кожи? Из таких вот тоже неподдающихся, тянущихся годами,— и если подсадить точно так же кусочек трупной кожи, взятой из ледника?
Помогает!
Целебное влияние, целебная сила...
А это важно ли, чтобы к больной роговице была подсажена именно роговичная ткань, а к больной коже — именно кожа?
Нет. Совеем не важно. И к коже необязательно кожу, и роговицу можно лечить разными тканями.
И сажать эту ткань, когда лечишь роговицу, именно в роговицу,— тоже совсем не обязательно. Малые лоскутки ткани (например, плаценты) можно вложить под слизистую оболочку склеры. А можно, когда лечишь глаз, воспользоваться той же кожей: выкроить такие копеечки и посадить на висок. Или за ухо... Помогает!
(Обратите внимание, как он понемногу удаляется от глаза. Я не говорю — от офтальмологии, не о том пока речь, хоть он уже и лечит кожные болезни; я говорю — удаляется от больного органа, от очага болезни, от места, где болит...)
Он первый к так называемому курьезу отнесся всерьез.
Удивился, остановился, уставился и спросил, как маленький: почему?.. Вот свойство великого человека, будь то ученый или художник.
Филатов, выдвинул гипотезу, объясняющую лечебное действие консервированных трупных тканей.
Трупных — но не мертвых!..
Николай Павлович Кравков однажды сказал, что когда он бывает на похоронах и смотрит на «холодный и, может быть, начинающий уже разлагаться труп», грешные мысли приходят ему в голову: ведь не все умерло... во многих органах он мог бы восстановить жизнь...
Конечно, как только он эти грешные мысли — согрешил — высказал, пошли устные и печатные разговоры, что с оживлением умерших дело на мази. Было это в 20-е годы; тогда самые модные слова были — «оживление» и «омоложение».
А он, точно, мог оживить многие органы. Или, точнее, он знал, что они еще долго могут жить: он это использовал в своей работе.
Кравков был фармаколог, заведовал кафедрой и лабораторией в Военно-медицинской академии в Петрограде. Основным методом исследования был у него «метод изолированных органов».
Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52