И это не другие одежки-слова для тех же фактов, а указание на другие факты и тоже новые, в эти же годы явившиеся...
Было бы странно прибедняться. Если от взятого куска времени в сто двадцать пять лет отколоть еще век и оставить эти двадцать пять,— на таком малом обломке времени — какие громоздятся массы нового знания!
Не сумею да и не хочу обойти...
Коротко о кортикостероидах, тоже гормонах надпочечников, но не мозгового слоя, как адреналин, а коркового слоя надпочечников,— это, собственно, другая железа. Состоящая под началом у особенной, высокопоставленной железы — гипофиза. Поставленного непосредственно при гипоталамусе — вот как высоко. И стоящего там не в унылом одностороннем подчинении, но обладающего также встречным влиянием. И испытывающего таковое со стороны гормонов подчиненной ему, как сказано, коры надпочечников.
Эти гормоны принимают незаменимо-важное участие в обмене веществ и в тех спасительных приспособительных переменах, которые должны, при крутых обстоятельствах, произойти в организме, дабы не произошло с ним какой пагубной перемены.
Кортикостероиды, именно те из них, которые нас интересуют, получили, подобно адреналину, прозвище-характеристику: «противовоспалительные гормоны». И как только они дались в руки (это уже 40-е годы), стали и они лекарствами. Одно нам встретилось, если помните, в клинике: кортизон.
Начали ими лечить, среди прочего, воспалительные болезни сосудистой оболочки, А эти болезни могут сопровождаться повышением внутриглазного давления...
Начали лечить, и вскоре перед озадаченными врачами предстал юный и откровенно дерзкий факт: воспалительные явления, как и ожидалось, идут на убыль, а внутриглазное давление, вопреки всяким ожиданиям,— на подъем!
А дальше... По пословице: «что ни дальше, то лучше».
Оказалось, что длительное лечение кортикостероидами — веществами опять-таки не посторонними для организма, которые присутствуют и действуют в нем и в обычных: условиях, а в чрезвычайных расширяют свое присутствие и действие,— оказалось, что длительное введение их со стороны может вызвать состояние, весьма близкое к самопроизвольной глаукоме.
Все ее признаки! Включая и самые мрачные...
Но пока до самых-то мрачных не дошло, все прочие сами собой устраняются, стоит только устранить эти лекарства. И тензия, и зрение в короткое время возвращаются к прежнему.
Почему и признаются допустимыми клинические эксперименты с кортикостероидами: наблюдения на людях. На больных, которым лечение гормонами на Пользу (до вреда, о нем зная, можно не доводить), и на здоровых людях — добровольцах.
Что важно. Большинство этих здоровых людей (больше 60%) послужили науке, к великой выгоде для нее, без всякого ущерба для себя: ничего ни мрачного, ни настораживающего не воспоследовало; закапывание кортизона вызывает у них слабый и неопределенный ответ. Но другие (больше 30 %) отвечают определенной, явной гипертензией. И эту вот неустойчивость, податливость тензии находят, как правило, у родителей больных глаукомой, хотя сами они могут и не болеть.
Эти данные как будто проясняют давние подозрения о наследственной обусловленности глаукомы. На них построена гипотеза, по которой выходит, что у 4% людей причина болезни дана изначально — в виде наследственного предрасположения; а развязывает и усугубляет болезнь все то, что побуждает гипофиз и надпочечники к усиленной работе.
И было бы все ясно, не будь этой вечной неясности в отношениях между болезнью глаза и болезнями организма. Избытки кортикостероидов должны бы вызвать достаточно заметные расстройства и за пределами глаза. Замечены ли они у больных глаукомой? Бывают! Но и только. А чаще-то ничего и нет.
Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52