Научные сотрудники почему-то страдали головными болями.
Потом, когда лаборатория перебиралась с первого этажа на второй, выяснилось, что этот шкаф был просто шкаф, а представление, будто он вытяжной, совершенно неосновательно.
О, эти традиционные представления, принимаемые на веру, — сколько бед они могут принести ученым!..
К счастью, глаукома у них не развилась.
У белых крыс, к удивлению, тоже.
Идея эксперимента нашлась на этот раз совсем близко.
Тетраэтилсвинец сначала заинтересовал Зинаиду Михайловну Скрипниченко: врач (теперь профессор), она лечила людей, от него пострадавших.
Ибо всюду, где люди с ним соприкасаются, а защитные меры, как тот вытяжной шкаф, имеют скорее декоративное значение, можно пострадать нешуточно.
Головная боль, дурной сон и дурные сны — это только первые признаки отравления. За ними могут последовать другие; в числе этих других — признаки глаукомы.
До слепоты никогда, кажется, не доходило (надо полагать, врачи не допускали), но гипертензия у этих больных была, и некоторый упадок зрения тоже.
Шевалев, экспериментатор, взял из рук врача эти новые факты.
Врач Скрипниченко, пожалевши выпускать факты из рук, тоже обратилась к эксперименту и, не связывая себе руки требованием буквальной близости к жизни, вводила тетраэтилсвинец кроликам под кожу.
Действуя ядом, способным вызывать у людей явные признаки глаукомы, они хотели вызвать глаукому у животных.
И попали как будто на верную дорогу.
Внутриглазное давление в ходе опытов временами поднималось (не у всех животных, но у многих) значительно выше нормы.
И это не все!
Подъемы давления повторялись временами и после того, как кроликов перестали колоть, а крыс — высаживать в пары бензина: у крыс — еще месяца полтора, у кроликов, кажется, месяца три или даже четыре.
Не минуты — месяцы!..
Потом давление возвращалось к норме.
Возвращалось само собой, без всяких усилий врачевания, и не оставляя по себе никаких следов.
Факт ускользал из рук...
На протяжении веков о глаукоме написано, конечно, немало.
И едва ли эти горы написанного содрогнутся или хоть поколеблются заметно, если отодвинуть века и оставить только последний: последние сто двадцать пять лет — от появления офтальмоскопа (глазного зеркала), а с ним и современной офтальмологии.
В страничных толщах Шевалев ищет указания врачей; у него есть жажда искать и упорство находить.
Ни дня они не чахнут в ожидании направляющей мысли.
День за днем — опыт за опытом...
На аргемону возлагаются самые серьезные надежды. Аргемона — колючий мак, растущий в Западной Бенгалии и трех соседних штатах Индии, а также в соседней Восточной Бенгалии (где теперь Бангладеш).
Индийские исследователи пришли к выводу, что отравление маслом из семян аргемоны вызывает болезнь, которая встречается именно в этих краях и известна под именем эпидемической водянки.
А эта болезнь может обернуться глаукомой.
Не привести к глаукоме, не перейти в глаукому, а с самого начала принять ее образ; причем в этих случаях обычные признаки эпидемической водянки, многообразные и мрачные, выражены слабо или даже вовсе отсутствуют. (Организм отравлен, но болен глаз, а организм — не очень.)
Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52