Но у нас еще столько впереди — а время, время...
К слову: я не настаиваю, что вестибюль, где я так кстати встретил Пучковскую, был именно вестибюль филатовского института.
Может статься, что это в гостинице «Украина» в Москве, или в «России», и что встретились мы не сегодня, а позднее, и было это еще более кстати, потому что я успел как следует обдумать свои сегодняшние впечатления...
Верно, в «России»! А почему вестибюль: я шел к ней, но у них перенесли заседание, и она уже выходила... Да, конечно, это было позднее, почти через год: это же то заседание на Солянке, когда ее избрали действительным членом Академии медицинских наук.
Она первый — после многолетнего отсутствия — и пока единственный академик медицины по специальности «офтальмология»; первый после Филатова.
...Вчера я снова думал о них: какие разные люди и врачи. Вчера у нее был врачебный прием. Я и там, конечно, сидел в сторонке. И меня поразило, как она сказала больному: «Ничего нельзя сделать».
Именно то и поразило — как. Уж до того трезво...
А он, уже еле видящий, подыскивал и подсказывал ей ответ не такой жесткий... О, разве он не понимает! Но в будущем... Но если он будет следить, соблюдать, стараться... И казалось: больной утешает врача.
Но она эти утешения отвергла, потому что знает, что ей нечего обещать. Не может помочь ему сейчас и того «когда-нибудь», когда сможет, не видит.
(Сказать то же в мягкой, в неясной форме? А дальше?.. Внизу, в первом этаже, почта. Он пробарабанит палочкой по лестнице и даст телеграмму домой: «Пучковская сказала можно...» Дома будет праздник. А дальше?..)
И вдруг я вспомнил: «Про-ро-чи-ца!..»
Да, это и есть трезвость...
Нет тех упований, которые опьяняли Филатова и согревали его больных; которым давал он не много; или — ничего.
Филатов — обещал. Он не считал, что надо врать: он — верил...
С нею ли одной произошло это отрезвление, с ее ли поколения возобладало, у нее же, по прямизне характера, только прямее выразилось?.. А что-то не так с медициной.
А время, говорю я, как с ним ни лукавь,— время существует и движется. Уже, к вашему сведению, два часа; четверть третьего.
Впрочем, спешить-то все-таки не будем. Однажды утром я дал себе зарок не спешить: можно ушибить больного.
Очевидно, мы должны обратиться теперь к проблеме близорукости.
Как о глаукоме говорят, что она главная причина слепоты, так о близорукости — что это первая из причин слабовиденья.
Но и этим еще не худшее сказано о близорукости... Хотя большею-то частью она вообще, говорят, не болезнь. А просто особенность зрения.
Что нужно для ясного зрения?
Нужно, чтобы все прозрачные ткани, которые составляют светопреломляющий аппарат глаза (роговица, влага передней камеры, хрусталик и стекловидное тело — студенистая масса, заполняющая пространство от хрусталика до сетчатки), оставались прозрачными. Чтобы зрительно-нервный аппарат (от сетчатки до зрительных центров в мозгу) оставался здоровым.
И еще нужно, вы помните, чтобы лучи из освещенного мира, преломляясь в глазу, собирались в фокус не где-нибудь а именно на сетчатке. В центре ее, у заднего полюса глаза, в области так называемого желтого пятна. В этом-то кружочке — он лежит в нескольких миллиметрах к виску от диска зрительного нерва,— там-то и получается подлинно-четкое изображение мира.
Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52