Теперь же, в экспериментах с чрезвычайным раздражителем, оно поднималось иногда — при норме около 20—до 40—50 миллиметров!
Экспериментатор сразу попал на верную дорогу.
Правда, не всякий раз результат получался такой выразительный. Отчасти, может быть, виноват был пес.
Он ведь был актер, т. е. занимался тем, что в меру своих способностей портил прекрасный режиссерский замысел.
Этот пес, которому даже дали, как в пьесах старого времени, имя со значением — его кличка была Кофеин (возбуждающий!), явно тяготился выпавшей ему ролью. Ни с того ни с сего пугать незнакомую кошку было, по его понятиям, совсем не умно, даже странно. Впрочем, с людьми ссориться было б и совсем глупо. В конце концов, какие-то пятнадцать секунд...
Он умеренно скалился и сдержанно рычал.
В «театре ужасов» обнаружились водевильные черточки, к великой досаде, но и к удовольствию немалому молодых исследователей.
В общем-то результат зависел от того, какая на этот раз была кошка (а было их в опыте восемьдесят пять): каковы у нее врожденные и подправленные жизненным опытом свойства этих процессов возбуждения и торможения — их сила, подвижность и уравновешенность. Короче, от ее темперамента.
Если это была кошка, которая имела достаточно выдержки, чтобы все-таки взглянуть сперва, кто перед ней, и видела не собаку вообще — воплощение предвзятых представлений, а конкретного сконфуженного Кофеина, то она хоть и фыркала тоже, но с оттенком презрения, не удостоивая выходить из себя слишком заметно,— и внутриглазное давление повышалось не так сильно.
Несомненным оставался факт: оно повышается. Как это объяснить?
Мысль направлялась по такой цепочке: от срыва наверху (в коре, в подкорке) — к звеньям, регулирующим состояние сосудистой системы; от сдвигов на этом уровне — к внутриглазным сосудам.
Глаз — труженик и по линии кровоснабжения отнюдь не обойден. Сосудистая оболочка глаза, средняя его оболочка, выстилающая склеру и облегающая и питающая сетчатку,— это и вправду густое плетенье сосудов, сосудцев, сосудиков.
Каждая пульсовая волна, принося в глаз новое количество крови, вызывает небольшое повышение внутриглазного давления (вот одна из причин его постоянных небольших колебаний). Количество новоприбывшей крови — малое. Но и оно увеличивает, пусть в малой степени, объем содержимого глазного яблока. И тотчас увеличивается давление содержимого на стенки... Все в малой степени — в обычных условиях.
Представим себе необычные: сильный приток крови к сосудам глаз. Представим, что наступила — вследствие ли сильного притока или слабого оттока — заметная, превышающая обычные степени перемена в кровенаполнении сосудистой оболочки. А емкость глазного яблока практически постоянна («склера» значит «твердая»), так что величина давления зависит практически только от количества содержимого...
Так просто: от страха, от гнева у кошек «глаза налились кровью»! Конечно — сосуды глаз...
Мысль молодых исследователей попадала в тот круг вопросов, который занимал и старых исследователей: глаукома и нервно-сосудистые расстройства.
С какой скоростью движется кровь в сосудах глаза и нет ли застоя, каков просвет сосуда и какова его стенка — насколько податлива и насколько проницаема, и каким, если изменились сосуды, оказалось кровоснабжение тканей, и какими, если изменилось кровоснабжение, оказались ткани,— все это давно занимало исследователей, ибо в этом могло таиться объяснение всему, что происходит в глазу при глаукоме.
Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52