У кроликов, получавших сыворотку, ее не было. Ни у одного.
Почему?
И что значит, наконец, эта вспышка,— хоть это можно ли теперь объяснить?
Можно попытаться.
Тотчас после ожога нечто вредоносное действительно имеется в роговице: аутоантигены.
Поскольку же в это самое время в роговицу врастают кровеносные сосуды, аутоантигены скорее и проще, чем было бы возможно в обычных условиях, проникают в кровяное русло.
Происходит аутосенсибилизация организма.
В положенный срок аутоантитела приступают к положенным действиям против ожоговых аутоантигенов, проникших в кровь,— против этих изменников!.. А также против гнезда измены — роговицы.
Защитники-антитела ополчаются на собственную ткань!
Так можно объяснить вторую вспышку.
Так можно понять зловещий смысл этой усобицы, имя же ей — аутоиммунный процесс.
И есть не один десяток болезней, самую сущность которых видят сейчас в аутоиммунном процессе: в действиях защитных сил организма против той или другой собственной ткани. Против изменившейся ткани. Но также и неизменившейся — против нормальных антигенов, ей присущих.
Защитники — нападают? Да, но не ищите тут чего-то беспримерного. В смутное время, называемое болезнью, не диво и такое коварство: какая-нибудь из бодрствующих в организме высокополезных сил сопротивления или восстановления, вырвавшись из-под согласующего контроля, начинает пользовать с чрезмерным, тупым, порою неостановимым усердием...
Очевидно, аутоиммунный процесс — важная составная часть ожоговой болезни или яркий фон ее. Настолько яркий, что он-то, может быть, и придает болезни ту общую окраску, из-за которой ожог всегда ожог, чем бы ни был вызван.
Так намечались некоторые ответы... Но не на тот вопрос, который толкнул к этим исследованиям!
Тот относился к другой поре в жизни больного.
К поре, когда миновали первые тяжкие недели болезни, и месяцы миновали, и болезнь, надо думать, окончилась. Правда, окончилась нехорошо: осталось бельмо; и потому делают операцию — пересадку роговицы. Но после операции...
Что кроется за неудачами клиники?
Через три месяца после того, как был обожжен кроличий глаз, Шульгина ввела в другой глаз того же кролика белковый экстракт нормальной кроличьей роговицы; в здоровый глаз, на котором бельма нет, и не с чего ему там быть.
Повторю: роговичный экстракт от здорового кролика она ввела — шприцем — в здоровую роговицу обожженного.
И роговица помутнела. (Из тогдашних записей экспериментатора: «...образовалась дуга помутнения, которая концентрически приближается к месту укола...»)
Это не те ли аутоантитела расстарались?
К такому толкованию и склонялась Шульгина. Аутоантитела, образовавшиеся вследствие ожога, были наготове, и организм воспринял это — единственное! — введение роговичного белка как «разрешающее».
Выходит, что болезнь и через три месяца не окончилась. Во всяком случае, та приобретенная вследствие ожога болезнь иммунитета — повышенная чувствительность. (Уместно употребить здесь общеизвестное и даже модное слово: аллергия.) И держится она долго...
Повышенная чувствительность — а к чему именно? В этом-то последнем опыте — к чему? К роговичному белку другого кролика.
Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48