Ведь это убедительно, не правда ли? Он есть, он существует — невидимый, но, надо полагать, не бездеятельный участник трагедии ожога: ожоговый аутоантиген...
А понравился ли вам эксперимент? Не правда ли, остроумный?
Я, москвич, живу сейчас в Одессе, мне нравится город и люди, и мне приятно вспомнить, что Александр Михайлович Безредка был одессит.
Здесь он родился, окончил гимназию, окончил одесский — называвшийся тогда Новороссийским — университет по естественному отделению. Было ему тогда (когда окончил университет: в 1893 году) двадцать три года, но этот молодой человек имел, очевидно, стройный план своего будущего, и ему было необходимо добавить к знаниям естественника знания врача. Попытался поступить на медицинский факультет в Киеве — не приняли; в Москве тоже. Он уехал в Париж.
Стал врачом и начал работать для медицины как исследователь-микробиолог. Работал он в Пастеровском институте у бывшего одесского профессора Ильи Ильича Мечникова, а после его смерти заменил его в должности вице-директора Пастеровского института — это уж там такая русская должность.
Безредка изучал иммунитет, т. е. способы, какими организм защищается от чужого, и создавал способы защитить его от болезнетворных бактерий, т. е. от антигенов, которые, однажды появившись в организме — сами ли бактерии там появились или безопасное подобие их, вакцина, — оставляют по себе пониженную чувствительность и даже полную невосприимчивость к повторному появлению.
Не мог он обойти и это странное, не им и случайно открытое состояние беззащитности, когда чувствительность к чужому не утрачена и не понижена, а повышена. (А как открыли: взяли в опыт животных, которым раньше уже вводили белок, — совсем в другом опыте!)
Он установил, что беду от повторного введения чужого вещества можно предотвратить предварительным осторожным введением малой его дозы, — изобрел метод, который равно известен экспериментаторам и врачам. Так и известен: «десенсибилизация по Безредке».
Прошли годы, — и многое произошло за эти годы с людьми, с народами...
Уже после войны метод Безредки приспособил для своих исследовательских целей Лев Александрович Зильбер, известный московский вирусолог и иммунолог.
Зильбер занимался тогда проблемой рака. Он был убежден и стремился доказать, что главная причина превращения нормальной ткани в опухолевую — внедрение вируса.
Но в большинстве опухолей, включая и все злокачественные опухоли человека, не удалось найти вирус, который мог бы и в другом живом организме вызвать такое превращение. Куда же он делся, этот вирус, или почему утратил способность вызывать болезнь, если был однажды ее причиной?
Эго объясняли по-разному. Зильбер давал и свои объяснения, сам их отбрасывал и, наконец, рассудил так. Пусть вирус утратил свою несчастную способность — неизвестно почему; пусть спрятался — неизвестно как; исчез — но не бесследно же! След его, чужеродный белок, должен остаться в опухоли и выдаст его.
Как ставил Зильбер свои эксперименты, мы, собственно, уже знаем: это он придумал использовать десенсибилизацию по Безредке для анализа предполагаемой смеси белков, разных по антигенным свойствам; в его опытах — для исключения одной и бесспорной составной части из предполагаемой смеси антигенов, содержащихся в опухоли: нормальных и опухолевых.
Вышло то, что он предвидел. На повторное введение белка, выделенного из опухоли, морские свинки отвечали анафилактическим шоком (вплоть до смертельного), хотя предварительно были десенсибилизированы белком из соответствующей здоровой ткани. Так Зильбер обнаружил дополнительные антигены во многих опухолях животных и человека.
Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48