Она — за. Но когда перед нею больной и она должна сказать свое решающее слово, оно бывает часто не то, которое подсказывает эксперимент.
Все еще непонятно?
Хотел бы я посмотреть, что выбрали бы вы, если бы вам предоставили решать. Как вы распутали бы этот плотный клубок искушений и угроз...
Решайте!
Доставлен больной со свежим ожогом.
Наденьте халат. Шапочка в кармане. Так. Входите в смотровую.
Смотрите, всматривайтесь в его глаза.
Все данные будут вам сообщены, все доводы за и против,— а вы решайте: оперировать или нет.
Ну, в глубину вы не очень-то рассмотрите такой глаз: роговица помутнела.
Роговица резко помутнела, и зрение резко упало.
А все-таки... Все-таки нельзя же сказать, что наступила катастрофа. Или предсказать, что вот-вот наступит...
Глаз, конечно, страшноват, но...
«Мы знаем случаи, когда как будто имелся очень тяжелый ожог роговицы, а через 2—3 дня она просветлевает и зрение сохраняется».
Это говорит Пучковская.
И это, конечно, не довод в пользу операции. Если зрение сохранится и так... Только ничего не говорите больному! Ничего, ничего пока не говорите... Не обещайте.
Учтите: «В первые часы состояние обожженного глаза кажется часто как будто не столь тяжелым, а потом оказывается, что это тяжелейший ожог».
А это кто говорит?
Не угадали. Она же, Пучковская.
Но это как будто не довод против неотложной пересадки?
Как будто нет. В самом деле, если потом окажется...
Но нельзя откладывать решение и подождать, что тут окажется,— это вы помните? Отложить решение — значит уже принять решение! Отложить пересадку — так это уж не будет неотложная: совсем другой результат, не просто хуже, а просто ничего похожего...
Сколько времени он сюда добирался?..
Ага. Решайте: если оперировать, то сейчас же.
Потом окажется, что это тяжелейший ожог, а время упущено... Смелей, смелей! Убрать эту ткань, источник всех бед!
Решено?
Так и будет. Операционная подготовлена.
Только скажите, чтоб уж окончательно: какая будет операция? Ну, да, послойная пересадка, но какая: полная, частичная? Какую именно ткань вы советуете убрать? Ну, да, омертвевшую, но это какую же? Вот здесь, например,— омертвевшая? Гм. А здесь?.. Так-таки это на ней и написано?
Во всяком случае, вы должны понимать, что вместе с омертвевшей и мертвящей ножичек неизбежно заденет и уберет сколько-то жизнеспособной и животворящей.
Вместе с источниками катастрофы — источники восстановления.
А как бы хорошо их-то не трогать. Не помешать...
Глаз так живуч! Эта способность к жизни, к возрождению, к восстановлению проявляется иногда так великолепно и нежданно, она так могущественна и так мало пока изучена, что врач про себя думает порою о чуде. О настоящем, нерукотворном...
А рукотворные — хирургические — всегда с изъянцем, вот чего тоже не забывайте. Своя-то родная роговица, пусть даже несколько помутневшая,— она все-таки лучше той составной, после операции, даже и с прозрачным трансплантатом...
Нельзя делать операцию на всякий случай! На том только основании, что потом, может быть, окажется...
А окажется, может быть, обратное!
И вы же не будете сидеть сложа руки.