Он определенно причастен к выработке сывороточных антител. Это выяснили в Ленинграде физиолог Корнева с группой сотрудников и иммунологи во главе с профессором Владимиром Ильичом Иоффе.
Если разрушить у кролика задние ядра гипоталамуса, а затем ввести ему антиген (чужеродный белок),— антитела не образуются. Один из протестующих голосов иммунитета смолк.
А другой?
Это как раз предстоит выяснить, и Корнева уже приступила к своей части общей работы.
Просовываются в названный отдел мозга электроды — ток! — и ожог, какого и здешние кролики еще не знавали: сжигаются задние ядра гипоталамуса. Операция вполне переживаемая, хотя почему-то не все кролики ее пережили: некоторые так и не проснулись после наркоза...
А затем им — проснувшимся — обожгли глаз.
И теперь они начинены ответами, суметь бы только вытянуть...
Во-первых: будут ли у них вырабатываться аутоантитела? Ожидается, что не будут: как нет в таких условиях антител на чужеродный белок, так не должно быть и аутоантител после ожога. Впрочем... Впрочем, не это главное.
Главное — во-вторых: что скажут лимфоциты? Сначала будет это выясняться у тех кроликов, у которых гипоталамус разрушили, но глаза не трогали: как ответят лимфоциты на введение антигена... Может быть, никак особенно и не ответят — не обретут голоса?.. А затем — что у этих кроликов, у дважды обожженных...
И, наконец: как пойдет в таких условиях формирование бельма и в целом ожоговый процесс?
Это будет самое убедительное и самое наглядное отражение происходящего в глубине. И потому это приобрело первостепенную важность для всех участников эксперимента. И для тех, кто никогда прежде не интересовался ни глазами, ни ожогами — не их работа, не их забота...
Насколько же это важно для хозяйки лаборатории, где они собрались, для профессора Шульгиной!
Сказать вам, чего бы она хотела?
Она мечтает: вот разрушены эти задние ядра, обрушена могучая кучка серого вещества, и...
Иммунитет безмолвствует.
И ожоговая болезнь течет совсем по-иному. Как-то совсем по-иному, гладко течет... Тогда удался эксперимент!
А потом... Ну, а потом какое-нибудь вещество, действующее на гипоталамус, подавляющее на время...
И совсем по-иному, совсем гладко и неопасно течет ожоговая болезнь у больных...
Но об этом нельзя пока говорить! Об этом и думать нельзя. Надо подавлять у себя те участки мозга, которые мечтают и в мечтах уносят в такую даль...
Полностью подавить пока не удается, Нет средства. Не электроды же туда совать...
Как они веселы сейчас, как захвачены работой!..
Но что надо уметь в себе подавить — как знаешь, а надо,— то не имеющее имени чувство... не досада, нет... когда ответы не так полны и не так захватывающи, как вопросы.
Из самого разочарования извлечь поученье и — работать дальше.
И устремляться в мечтах далеко, далеко... В такую даль, где уже близко до ближних.
А еще я должен повидать доктора Непомящую.
Это сильный работник. Она имеет ближайшее отношение и к сыворотке, и к «поверхностной», и к неотложной пересадке,— не просто как врач, берущий готовые новые средства; а как врач, дерзающий взять неизвестные.
Сегодня она обещала показать мне одну свою новую работу, только начатую...
У Филатова есть любопытная статья, в которой он доказывает, что глазному врачу все-таки прежде всего надлежит быть... глазным врачом.
Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48