Многие (и Филатов, конечно) дознавались: а как при пересадке роговицы — имеет ли значение групповая принадлежность крови донора (дающего ткань) и реципиента («принимающего в себя», больного). Дознались: не имеет значения. И вздохнули облегченно: значит, можно с этим не считаться, не подбирать каждый раз совместимую по крови пару «донор — реципиент».
Между тем выяснялось, что и внутри групп не все люди братья по тканевым антигенам. Пока выяснилось, что в этом смысле братья — только близнецы.
Четким контуром обведен природою индивид.
Каждый поставлен отдельно, во всей своей (или, по крайней мере, в своей антигенной) неповторимости.
И если можно не считаться с группами крови, хотя бы и с учетом обнаружившихся понемногу бесчисленных подгрупп, так только потому, что для успешной пересадки тканей этого все равно мало.
Но офтальмологи о тканевой несовместимости больше не тревожились (роговица особь статья, решили они) и продолжали среди века нынешнего работать над тем же, над чем начали работать в веке минувшем.
А над чем, собственно?
А над преодолением тканевой несовместимости!
По-моему, именно так. Такою мне представляется сегодня вся эта полуторавековая история — ее подлинное содержание.
Что же такое все эти варианты операции, переход от полной сквозной пересадки к частичной сквозной, а затем обращение к послойным, без вскрытия глаза,— что это, как не стремление сохранить автономное положение глаза и роговицы?
И новшества оперативной техники, и новые инструменты — зачем все это, как не для того, чтобы появление чужого лоскутка прошло как можно тише, незаметнее, чтобы никто, кроме роговицы, о нем не проведал, чтобы он помалкивал, что явился... Тогда и ответа нет!
Природа поставила препятствие, но оставила обходный путь. Об обходном пути они тоже мало что знали, но чувствовали: он есть.
Не преодолеть тканевую несовместимость в том смысле, какой сейчас в это вкладывают, в иммунологическом, но обойти ее — вот чего хотели, сами того не ведая, все эти авторы, начинатели и продолжатели.
Они не знали условий задачи, которую решают, но решали ее все лучше. Каким образом?
Смелую мысль они дополнили самой заурядной: успех или неуспех пересадки, сказали они себе, зависит от выбора операции и тонкости исполнения.
Но это всегда важно! О чем же постоянно и пекутся хирурги: уточнить и упростить операцию, уменьшить операционную травму... От этого всегда многое зависит!
Всегда-то многое, а тут-то, может быть, все.
Они усердно и долго работали, хотя и не так долго, как природа, и сумели с нею поладить. Получалось!
А когда не получалось?
Да ведь сами же при пересадке повредили трансплантат — чего уж тут ждать. Или плохо уложили его в отверстие: надо точнехонько край в край. Он и набух. Или радужка подвела — воспалилась, это скверно. Вообще, разные осложнения, вполне объяснимые. Может быть, инфекция... Словом, ясно необходимо и дальше совершенствовать операцию!..
А спросим себя: в чем заключается совершенство такой операции?
Помимо всего прочего и, пожалуй, впереди всего прочего, вот в чем: воспрепятствовать, насколько возможно, выходу из трансплантата антигенов и проникновению в него антител из организма. Примерно так мы ответили бы сегодня.
Но они-то, врачеватели слепоты, они, значит, действовали вслепую! Сослепу бросались на препятствие, ощупью обходили его... В этом есть, конечно, нечто героическое, но высоткой, где шла эта битва в тумане, был человек, больные!
Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48