Я, кажется, поспешил и ошибся, когда сказал, что за новым методом лечения стоит та знакомая нам, старая операция. Та и не та. Передвинутая во времени, приуроченная к другому моменту болезни, она — в замыслах экспериментаторов — наполнялась и другим содержанием.
Эксперименты подтвердили верность замыслов.
Пример. После ожога всей роговицы сорокапроцентной серной кислотой, ожога свирепого, который у контрольных животных у всех, без изъятия, приводил к гибели глаза, — полная послойная пересадка, сделанная в ближайшие шесть часов, спасла... глаз, выдумаете? Поднимайте выше! У 70% прооперированных кроликов дело кончилось прозрачным или почти прозрачным приживлением трансплантата. Спасла зрение! У 10% трансплантат был полупрозрачный. И только у 20% отторгся.
Правда, при щелочных ожогах результат вышел несколько более скромный. (Должно быть, в эти первые часы резко заявляют о себе особенности вещества, причинившего ожог. Щелочь, растворяя белки, быстро проникает далеко в глубь ткани; а кислота не может пробиться сквозь ею же воздвигнутый вал из свернувшегося белка.) Более скромный результат, но тоже поразительный! И при термических ожогах. Поразительный и соблазнительный...
Главное — время: когда сделать операцию. Самое лучшее — в первые три часа. А когда при том кислотном ожоге, который так хорошо поддавался оперативному лечению в первые шесть часов, оперировали через восемь, вышло уже совсем не то, т. е. почти ничего и не вышло: большинство трансплантатов вообще погибли, прозрачным не остался ни один. Чем тяжелее ожог, тем скорей надо оперировать.
Вот как оно обернулось!
Всегда норовили сделать пересадку попозже, знали: чем позже, тем лучше (и теперь, зная о долго сохраняющейся аллергии, понимают, почему так).
И вот, пожалуйста: лучше сразу. (И тоже можно понять — почему.)
Откладывали, делали операцию через год и позднее, брались в надежде, что под бельмом остался, как вода подо льдом, тонкий прозрачный слой, а вот, можно сделать так, что эта долгая, если не вечная, зима — не наступит.
Как бы та знакомая операция и впрямь не устарела...
Но способом предотвратить образование бельма, а тем и пересадку роговицы, оказалась она же — пересадка роговицы. Неотложная пересадка.
В эксперименте она показала себя превосходно.
А здесь, в клинике?
И здесь впечатления от нового метода тоже в общем благоприятные. Но впечатлений этих пока так мало, неотложную пересадку делают так редко...
Мучник недоволен.
Он прямо говорит, что недоволен и не согласен. Но видно, сквозь всю его сдержанность, что он, кроме того, и опечален, и уязвлен этим отношением клиники: как бы недоверием к эксперименту и оттого робостью перед неотложной пересадкой.
В сущности, нельзя пока и говорить, что есть такой метод лечения: в клинике (по крайней мере, в филатовском институте) он не утвердился.
А если искать, кто виноват, то не великий труд найти: Пучковская. Кто ж еще, не за ней ли решающее слово!..
Итак, Пучковская — против нового метода?
Занятно, хотя и непонятно: ведь они вместе работали над ним. Они соавторы. А теперь Мучник, физиолог, берет сторону хирургии, а хирург Пучковская... Отчего она теперь против?
Да нет же, нет. Вовсе не против, откуда вы взяли!
Она и мне говорила:
— Важно удалить эту ткань — источник всех бед. Удалить в первые же часы, так подсказывает эксперимент...