Заключим в скобки то обстоятельство, что они-то, собственно, и производят антитела. Сейчас речь о том, что лимфоидные клетки выступают и как самостоятельная сила.
Они тоже накапливаются в организме после введения антигена, а от обычных клеток этого типа отличаются тем, что несут на своей поверхности «клеточные антитела». Что это такое — пока неясно. Но ясно,; что клетки несут на себе неизгладимую печать вражды к антигену: та же решимость погибнуть, но погубить. (
Взять от сенсибилизированного животного такие; клетки (лимфоциты крови, или клетки лимфатических узлов, или селезенки) и ввести другому — значит передать и ему повышенную чувствительность к этому антигену. И если потом ввести ему тот же антиген, последует... нет, не анафилаксия; а последует иная реакция, соответствующая именно этой форме повышенной чувствительности.
Так вот, ответ организма на пересадку ткани — это; двуголосный иммунологический ответ: тут и антитела, но на их долю приходится разве половина работенки, тут и клетки. «Не много, что двое, а много, что на одного», — сказал бы бедняга-трансплантат, если б увидел, как зловеще окружают его эти сенсибилизированные лимфоциты.
Что касается ожоговой болезни, то ее иммунологическое содержание тоже, очевидно, двоякое. И здесь, помимо предполагаемых аутоантител, должны выступить лимфоидные клетки...
Вот это нам и нужно было понять.
Теперь мы готовы вникнуть в непонятное, всплывшее в том разговоре: новоявленные клетки — те, что после ожога скапливаются у места происшествия, — не лимфоидные. Другого типа.
Что же они такое — участники или так, зеваки?
Ответствующие на ожог, ответственны ли они за дальнейшее, имеют ли касательство к грядущему событию — к отторжению трансплантата на обожженном глазу?
Нас не может удивить, что это волновало Шульгину: мы именно и ждем, что в институте будут все глубже изучать условия и обстоятельства проявления тканевой несовместимости в глазу.
Но это весьма заинтересовало и Голубеву, иммунолога, специалиста по пересадкам. А что значит, когда Голубеву что-то заинтересовало,— это все сразу постигли, едва она здесь появилась. С каким багажом! Сколько склянок, и какие отличные склянки, и питательные растворы, и реактивы! И какой она, не присев с дороги (только бегом к морю и назад), взяла темп в работе!
Шульгина совершенно покорена. Не знаю, как у них дальше сложится, но пока впечатление, что не только исследовательские замыслы зацепились один за другой, но и люди нашли друг друга...
И ленинградцы здесь никак не случайно.
В Институте экспериментальной медицины разрабатывается обширная тема: регулирование разных процессов в организме разными отделами мозга.
Интересует их, в частности, межуточный мозг и самый нижний его отдел — гипоталамус.
Служба его, говоря кратко, такая: поддерживать постоянство внутренней среды организма.
Как просто и как скучно,— поддерживать постоянство!..
Но это не унылое пыльное постоянство покоящихся на своих местах предметов.
Это постоянство при постоянных на него покушениях изнутри и извне, а потому и обязанности гипоталамуса довольно хлопотливые: улавливать те отклонения от нормы, ту рискованную самодеятельность в деятельности отдельных частей организма, как и те перемены во внешней среде, которые могли бы опасно поколебать устойчивость внутренней, и, постоянно учитывая бесчисленные сдвиги в частном, постоянно возвращать к гармонии целое.
Поддерживать эту гармонию — значит поддерживать жизнь.
Для этого гипоталамус располагает завидным выбором средств. Не без его ведома, как выясняется, идут в ход и вышеупомянутые сильные средства против покушений на постоянство внутренней среды: иммунологические.
Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48