Так это начиналось...
С биологической, с иммунологической точки зрения обновленное новшество означало, что пересадка роговицы и в широкую практику входит как пересадка от человека человеку. Как гомотрансплантация.
Слово, я думаю, понятное? На всякий случай (поскольку медики действительно смешали языки) скажу, что первая треть этого слова, не в пример прочим, греческого, а не латинского происхождения, и означает вовсе не «человек», а «подобный». А потому слово во всю его длину означает пересадку кому-либо от ему подобного: от организма того же вида. От кролика кролику. Или от человека человеку.
Так это началось, но этим не ограничилось: клинике нужны не только кровь и роговица.
Офтальмологам, мы видели, нужен хрящ, нужна слизистая.
А вообще-то нужны кости, сухожилия, кожа, кровеносные сосуды, нервы, железы, почки... Все нужно!
Не все можно,
Юдина беспокоила «морально-психологическая сторона дела»: как-никак эти материалы берутся от умершего человека — и, желательно, в первые же часы после смерти.
Не его самого беспокоила эта мысль — его-то самого нисколько (Филатова, человека других взглядов, может быть, в душе и беспокоила), но как отнесемся мы, все люди: не смутит ли нас, не отвратит ли «способ и обстоятельства получения» этого материала и не воспрепятствуем ли мы затеям медиков.
Не знаю: у нас возражений, кажется, нет? Если и были, то отпали, кажется. Мы привыкаем к мысли, что есть непустеющая кладовая, из которой не зазорно брать, чтобы продлить нашу жизнь.
С этой стороны препятствий нет. И все бы можно...
Но ведь ничего толком-то и нельзя, кроме роговицы да хряща! (И крови, конечно; но переливание трупной крови делают сравнительно редко.)
Препятствия — совсем в другой стороне.
Филатов объяснял, почему в прошлом пересадка роговицы не удавалась: «Главная причина заключалась в том, что до начала нынешнего столетия пользовались для пересадки человеку роговицами животных. Тогда не знали, что ткани животных и человека несовместимы».
Он это знал, но до последних дней интересовался и разведывал: а все-таки?.. Теперь, думал он, когда и техника пересадки совсем не та, и роговица не та после хранения на холоде (лучше приживляется),— нельзя ли теперь все-таки пользоваться роговицей животных для пересадки человеку?
Он не назад, он вперед рвался! При пересадке человеку трупной роговицы человека тоже, конечно, бывают неприятности, и не только после ожогов, и не сказать, что редко (если брать в целом, не учитывая категорию бельма, то по последним подсчетам, сделанным при жизни Филатова, до 50% операций не давали результата),— но в общем-то, но в принципе здесь все ясно! «Гомотрансплантация у человека принципиально возможна»,— провозгласил он. И не преминул отметить, что такой взгляд оптимистичнее прежнего: будто она невозможна...
После войны в институте появился молодой сотрудник —теперь это уже не такой молодой профессор — Валентин Валентинович Войно-Ясенецкий. С Филатовым вместе он начал, а потом один продолжил систематическое экспериментальное изучение гетеротрансплантации — пересадки от «иного».
Кроликам делали пересадку роговицы от морских свинок; от кошек; наконец, от рыб и от кур. Родня, как видите, все более и более отдаленная.
Не подумайте, что это были сплошные неудачи.
Пересадка от морских свинок удавалась примерно в одном случае из семи.
И даже с пересадкой от кур был успех — правда, в одном-единственном случае (из 36 попыток), но успех бесспорный. Трансплантат прижился и был прозрачен. Везучего кролика держали под наблюдением почти два года (это была крольчиха, и жила она самой беспокойной семейной жизнью). Трансплантат — сквозной частичный — оставался прозрачным.
Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48