А как это происходит?
Например — и нередко — так.
Сначала все идет как нельзя лучше. Трансплантат мирно приживляется. Воспаление, вызванное самой операцией, вторжением ножичка, стихает. Трансплантат прозрачный.
Вдруг — в конце второй недели, на третьей, на четвертой— воспаление. Резкая вспышка. Глаз красный, роговица отекает, за роговицей гной. Одновременно или вскоре начинается разрушение трансплантата.
Пересадка сделана здоровому кролику...
Характер воспаления, да и самый срок, наводили на мысль, что это реакция организма на чужеродный белок. На белок трансплантата — в этих-то опытах явно чужеродный. Аллергическая реакция, в которой, очевидно, и проявилась несовместимость тканей.
Это подозрение нуждалось в проверке.
Войно-Ясенецкий поставил такой опыт.
Он пересаживал кролику роговицу морской свинки, затем выжидал две или три недели — и делал пересадку на втором глазу того же кролика, взявши роговичный лоскуток от той же морской свинки.
Ход рассуждений, думаю, ясен. Если трансплантат — его белки, его антигены,— действительно вызывает сенсибилизацию организма, то появление второго трансплантата будет расценено организмом как разрешающее введение антигена.
Так оно и было расценено.
Вспышка воспаления на втором кроличьем глазу оказалась и более грозной, и более ранней: наступала в начале второй и даже на первой неделе. Ибо на этот раз у организма не было задачи выработать свое отношение к трансплантату. Он уже встречался с этими антигенами; он уже выработал свое отношение. Отрицательное, разумеется.
И оно проявилось в виде аллергической реакции.
Несовместимость тканей, антигенная несовместимость... При повторной пересадке от того же донора она выступила просто четче, явственнее, чем при единственной.
Несовместимость при гетеротрансплантации роговицы... О ней знали, конечно, и даже говорили в таком тоне, что, мол, кто ж этого не знает. Но теперь она заявила о себе со всею откровенностью, обнажив свою иммунологическую душу.
Не происходит ли нечто подобное и при пересадке от «подобного»?
Под этим углом зрения Войно-Ясенецкий провел несколько серий опытов с пересадкой от кролика кролику.
Происходит!
Реже. Слабее выражено. Часто скрыто от наблюдения: упрятано за разными и очевидными бедами в ходе или после пересадки. Но бывает, что операция и первые после нее недели проходят как нельзя лучше, никаких причин для осложнений нет, а на третьей или четвертой неделе все-таки воспаление — беспричинная реакция, которую трудно истолковать иначе, как реакцию на белок трансплантата. Белок-то — не настолько, но чужой...
Антигенная несовместимость при гомотрансплантации роговицы!
О ней не то чтобы не подозревали, но ведь ничего определенного — одни предположения да опровержения.
И вот оказывается...
Неудач — не бывает.
Удачи с гетеротрансплантацией ничего не прибавили. Во всяком случае, не приблизили ее к клинике.
А неудачи дали пищу для размышлений и мысли для работы.
И приблизили к пониманию происходящего в клинике.
Тот опыт с двусторонней пересадкой (от одной, двусторонне ограбленной морской свинки) был повторен с небольшим дополнением. Точнее, с небольшим предварением.
Опыт начинался с того, что кроличий глаз, избранный для первой пересадки, обжигали.
Это зачем же опять?
Погодите...