Позвольте, но эксперимент, кажется, вовсе не это подсказывает! Эксперимент говорит, что раньше всего надо убрать поврежденную ткань — источник всех бед!
Ну, да. Ну, да. Конечно. Но зато так вы уж наверное не уберете ничего неповрежденного. Так удастся, может быть, сохранить больному его собственную роговицу. Ее вы не тронули. И, может быть, не такая беда, если трансплантат и отторгнется.
Это, понимаете, не настолько уж энергичный способ...
Не увлеклись ли мы, не слишком ли буквально исполняем свое намерение смотреть и судить изнутри? Мы чуть ли не действовать здесь собрались!..
Но представьте, что вышло бы, если б, услышав о несогласии между двумя виднейшими работниками института, мы вздумали судить о нем на расстоянии.
Мы, для начала, вообразили бы, что это просто какая-то ссора, какие бывают между соавторами: чего-то не поделили. А что эти соавторы работают бок о бок годков этак двадцать пять... Ах, но тем любопытнее!
Затем, уверившись, что разногласия деловые, мы стали бы дознаваться, кто прав. Всегда же из двоих прав кто-то один — и его надо поддержать! Это естественное движение поддержать правого, вместе с естественным подозрением, что прав тот, кто слабее, живо подсказало бы нам правду, поскольку из них двоих один явно сильнее: директор института, шутка ли! Тут принялись бы мы резать правду-матку — да и зарезали бы.
Наконец, мы усмотрели бы здесь единоборство косной (или, наоборот, динамичной) практики с динамичной (или, наоборот, косной) наукой — и в любом обороте это было бы очень поучительно...
Словом, мы навязали бы им какой-нибудь так называемый «конфликт», взятый со стороны и в общем вполне правдоподобный.
Но здесь-то ничего похожего нет.
Конфликт, положим, есть. Но какой?
Это конфликт между эксперименте»! и клиникой.
Между знанием, всегда неполным, и действием, всегда определенным.
Между мыслью, до известной степени овладевшей событиями, как они воссозданы в лаборатории, и той мешаниной событий, какую являет действительность.
И острота этого конфликта еще подчеркнута тем, что люди, в него вовлеченные, принадлежат оба к школе, которая всегда видела свои цели за пределами лаборатории.
Эксперименты длились несколько лет и забрали больше четырехсот кроликов. Результаты опубликованы — и убедительные. Успех?
Но авторы — оба! — недовольны.
Гнетет их ощущение незавершенности работы, всегда мучительное для авторов.
Потому что работали с самого начала для клиники.
Убежденность в том, что с больным следует поступить именно так, а не иначе, и больные, выписанные с хорошим, убедительным результатом,— вот было бы полное и подлинное завершение работы.
Сделать что-то для людей...
И не просто что-то, не вполсилы, не абы что-то! Делать добро недостаточно энергичными способами — это для тех, кто устал и не спешит делать добро!
Но нет злее зла, чем делать добро чересчур энергичными способами,— это жестко говорит им весь врачебный, да и весь жизненный опыт.
А надо делать людям добро.
— У нас, строго говоря, больница,— сказал мне сегодня один сотрудник института; сказал, конечно, неспроста.
Мне это понравилось.
Так я и хотел бы назвать филатовский институт — больницей.
Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48