— Без сыворотки были бы густые белые бельма.
Я вспомнил Филатова: «Разве это неизбежно, чтобы были бельма?..»
На этих людей вы можете положиться: все, что в их власти, они делают. И власть их, видите, расширяется.
Шульгина тогда возражала...
Вот и клиника, видите, возражает. И у нее выходит еще убедительнее.
Клиника взяла, клиника признала сыворотку: определенно есть польза.
И при любом ожоге годится сыворотка от людей, которые перенесли термический ожог кожи.
Окажись иначе, она не могла бы и существовать как лекарство: каждому больному была бы нужна другая.
А и тут были — и есть — возражения! Как это сыворотка от перенесших ожоги кожи, да еще термические, помогает при ожогах роговицы, да еще химических! Что это за антитела такие, что за ответ на любой адрес,— хороша иммунология!
Не думайте, что уж нечего и сказать на это.
И, главное,— помогает!
А термические ожоги кожи случаются нередко. К сожалению... Но будь оно иначе — опять же: где взяли бы сыворотку?
Проще всего было бы получать ее от животных, т. е. производить по потребности, принося в жертву ради людской пользы (не напрасно, не напрасно!) меньших братьев. Но это как раз из тех простых решений, которые и есть самые сложные, так что пока единственный источник — люди-братья, старшие по несчастью.
На Одесской станции переливания крови узнают их имена и адреса, приглашают. Дело, разумеется, добровольное. Кто переболел тяжело — приходят. Берут у них кровь, как обычно у доноров, сыворотку в ампулах отправляют в институт.
Она оправдала — можно сказать, и превзошла ожидания,
Она сокращает и сглаживает воспалительный процесс. Похоже, что тем тканям, которые, помните, медлят между жизнью и смертью, она помогает очнуться, втягивает их с порога домой, в жизнь. И нет второй вспышки! Как правило — не бывает. И операция, если нельзя ее избегнуть, проходит, действительно, в более благоприятных условиях.
Но часто, по наблюдениям и убеждению врачей, сыворотка, действительно, избавляет от операции (т. е, от пересадки роговицы), и в этом смысле Сережа Г-н — пример просто сегодняшний, а не единственный и не особенный.
Наталью В-ну привезли на третий день. Об ее душевном состоянии нечего и говорить; ко всему прочему и нелепо возвышаясь над всем прочим — пылающая главная мысль, что она испортила свадьбу любимой сестре...
Что же до состояния ее глаз, то никакие средства не подходили, кроме сыворотки, и никакое «комплексное лечение», так что и лечили одною сывороткой.
Острота зрения при выписке: правый глаз — 0,85, левый—0,85. Словом, как ни кинь—85% зрения. С тем и отпустили.
Есть письмо: новорожденный жив-здоров.
Уверен, что она ничего не знает об аутоинтоксикации, аутосенсибилизации, — просто и не слыхивала об этой всей премудрости.
Пишет она, конечно, врачам.
И вряд ли даже и видела — издали разве — людей, тоже в белом, которые проводят жизнь свою между кроликом и пробиркой...
А бывает, что и нет ощутимой пользы от сыворотки.
И клиника не жалуется: кто и где видел лекарство, помогающее всем или всем одинаково, независимо от первоначального состояния больного!
И затем: сыворотка помогает, лечит, но какие же основания ждать, чтобы она совершенно излечивала?
Оправдала ожидания — это значит, что она и вправду сдерживает новооткрытую важную пружину болезни. А если превзошла ожидания — значит, пружина эта еще важнее, чем о ней думали. Но это все-таки не весь механизм!