А если не буквально там же, на том самом месте, так ведь и над этим местом висел плакатик с предостережением от несчастного случая — того самого, который все-таки произошел.
Его не ждали, хотя были все основания ждать и все средства уберечься. Т. е. именно сидели и ждали.
Несчастный случай обычно не остается нерасследованным: все обстоятельства изучаются, и меры на будущее принимаются,— и есть прямые доказательства, как много сделано в этом отношении.
Но отсюда видно: недостаточно.
Вот вы и посмотрели бы там у себя и выяснили со всею отчетливостью, какие обстоятельства и люди поспешествуют судьбе. Предпримите это!
Ваша заинтересованность была бы выше цены — бесценна.
Помогите врачу. Медицине как таковой неподвластно решение такой проблемы, и в этом одна из величайших драм врача... Помогите человеку, который никогда не откажет вам в помощи!
Чувствую и жду: скажут мне, что это еще наивнее — так рассуждать.
Скажут, что огонь, конечно, жжет, но огонь и греет, а химия уже и кормит, что и впредь и резвее прежнего будут множиться технические новшества и новые производства, выгода которых всегда видна раньше, чем вред, но и вред не заставит забыть о выгоде,— кто захочет и кто может это изменить и что изменят плакатики с советом, как уберечься, и сама неусыпная общественная бдительность! Уберечься — от чего? От цивилизации?!
Ладно, договорились. Сели и ждем несчастного случая. Не надевая даже защитных очков, не так ли? Потому что ведь все едино: от судьбы не уйдешь, тем более если ее переименовать и окрылить этим победоносным именем — цивилизация...
Но если позволить ей, чтоб она нас обжигала — она нас испепелит.
На листке у Легезы списочек в двадцать шесть фамилий: операции на завтра.
Значит, опять работа на трех столах далеко за полдень, и опять, помогай бог, удачи — иногда сверх ожидания, и опять, глядишь, неудачи — иногда тоже... шут его знает!..
— А что вы делаете,— спрашиваю я,— если операционный день приходится на 13-е число?
— Ли ничего,— говорит Легеза.— Иду и оперирую!
Чья-то рука оттуда, из соседней светлой смотровой, отстраняет черную занавеску, и входит еще один больной.
Вот он ерзает на стуле перед заведующим отделением,— ерзает, ежится. Жмурится, но выглядывает.
Сережа...
Вояка!
Мальчики играют в войну, и говорят, что с этим уж ничего не поделаешь, это в натуре мальчиков.
А какая война без взрывов! И что ж удобнее для этого дела, чем карбид? Отлично взрывается, и повсюду найдешь — везде, где стройка, где сварка,— заботливые взрослые оставили.
Да, это часть той же трудной проблемы, и если брать даже одну количественную сторону, часть немалая — пятая: 22% всех травм — детские...
Его привезли только на четвертый день (из Армении). Во врачебном направлении говорилось, что состояние роговицы ухудшается час от часу. Игра! Но ожог не игрушечный: карбид, т. е. карбид кальция (CaC2),— это с водой щелочь.
Глаза его пугают. Да, и сегодня, через пять недель. Но теперь Легеза и Непомящая (это она привела его на осмотр) знают твердо: слепым он не будет. И есть твердая надежда, что не останется при своей «ноль-одной», которая так порадовала их сегодня. По крайней мере, на этом-то, на правом...
Непомящая говорит мне:
Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48